авторефераты диссертаций www.z-pdf.ru
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
 

На правах рукописи

Васильева Мария Николаевна

ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ В.Е. МАКСИМОВА

(НА МАТЕРИАЛЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ)

Специальность 10.02.01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Уфа – 2015

кафедре

русского

языка

Федерального

образовательного

учреждения

высшего

бюджетного

государственного

профессионального

образования

«Башкирский

государственный

педагогический университет им. М. Акмуллы»

Научный руководитель:

кандидат филологических наук, доцент

Курбангалеева Гузель Мансуровна

Официальные оппоненты:

Салихова Эльвина Ахнафовна,

доктор филологических наук, доцент,

ФГБОУ

ВПО

«Уфимский

государственный

авиационный

технический

университет»,

кафедра

языковой

коммуникации

и

психолингвистики, профессор

Каракуц-Бородина Любовь Анатольевна,

кандидат филологических наук, ФГБОУ ВПО

«Башкирский

государственный

университет»,

кафедра журналистики, доцент

Ведущая организация:

ФГБОУ ВПО «Уфимский государственный

нефтяной технический университет»

Защита диссертации состоится «23» декабря 2015 г. в 14:00 часов на

заседании

диссертационного

совета

Д

212.013.02

при

ФГБОУ

ВПО

«Башкирский государственный университет» по адресу: 450076, г. Уфа, ул.

З. Валиди, 32, ауд. 423.

С диссертацией и авторефератом можно ознакомиться в библиотеке

Башкирского государственного университета по адресу: 450076, г. Уфа, ул.

З. Валиди, 32 и на официальном сайте: http://www.bashedu.ru/autoref

Автореферат разослан «__» октября 2015 г.

Работа

выполнена

на

Ученый секретарь

диссертационного совета

Сергеева Лариса Александровна

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

Данная работа вписывается в формирующуюся нарубежеXX-XXI вв. новую

область науки о языке – лингвоперсонологию, изучающую феномен языковой

личности. Лингвоперсонология возникла на пересечении многих наук:

социолингвистики и лингвокультурологии, когнитивной и коммуникативной

лингвистики, лингвистики текста, психолингвистики и лингводидактики.

Теория лингвоперсонологии, базирующаяся на трудах В.В. Виноградова,

Ю.Н. Караулова и Г.И. Богина, находится в стадии становления. В новой

области знаний определяются теоретические понятия, факторы, влияющие на

индивидуальность языка личности, типологии языковых личностей, виды

источников

изучения

языковой

личности,

методологические

основы

исследования языковой личности.

В современной лингвистике языковая личность изучается в разных

аспектах:

стилистическом

(Панченко

1998;

Кудинова

2000),

социолингвистическом (Крысин 1994; Аниськина 2001), психолингвистическом

(Залевская 1988; Лебедева 1991), когнитивном (Караулов 2006; Берестнев

2000),

лингвокультурологическом

(Караулов

2006;

Василюк

2004),

прагмалингвистическом

(Ничипорович

1999;

Иссерс

2000),

лингвориторическом (Дружинина, Ворожбитова 2005; Парсамова 2004),

лингводидактическом

(Богин

1984;

Клобукова

1997),

историческом

(Лопушанская 1993; 1995), лексикографическом (Словарь языка Достоевского

2001; Словарь поэтического языка М.И. Цветаевой 1996-2004), собственно

лингвоперсонологическом (Каракуц-Бородина 2003; Бурмакина 2007).

В

настоящем

исследовании

в

лингвоперсонологическом

аспекте

анализируется языковая личность автора художественных текстов – одного из

самых ярких деятелей третьей волны русской эмиграции выдающегося

писателя и публициста В.Е. Максимова. К сожалению, его творчество пока

остается малоизученным. А.С. Ананичев в статье «Библейские мотивы в прозе

Владимира Максимова» (2003) пишет: «Считаю, что общая задача современных

литературоведов

и

критиков

деятельное

возвращение

богатейшего

литературного наследия Владимира Емельяновича Максимова в современный

литературный

и

учебный

процесс»

[Ананичев

2003].

С

позиций

литературоведения творчество этого писателя исследуется более глубоко, чем с

позиций лингвистики. К литературоведческим работам относятся и статьи,

изданные в ХХ веке (Маурина 1986; Рубин 1986; Иверни 1986; Марамзин 1986;

Ржевский 1986; Равич 1986; Краснов-Левитин 1986; Лужный 1986; Морель

1986; Эберштадт 1986; Сапгир 1986 и др.), и исследования, появившиеся в

3

начале ХХI века, в том числе монографии и диссертации (Вартанова 2001;

Савушкина 2002; Дунаев 2003; Чу Юань 2003; Авдеева 2004; Попова, Хворова

2004; Виноградов 2005; Соловьева 2005; Векуа 2006; Дмитриева 2006; Хоанг

Тхи Винь 2006; Алёхина 2007; Попова 2008; Качурин 2009; Умнов 2011;

Ефремова 2013 и др.). Работ лингвистической направленности по творчеству

В.Е. Максимова очень мало. К ним относятся, например, «Коммуникативная

организация драматического произведения: На материале пьес А. Галича,

В. Максимова,

А. Вампилова»

(Каримова

2004),

«Роль

и

функции

фразеологических единиц в романе В. Максимова «Прощание из ниоткуда»

(Ильинский

2004).

Между тем

лингвистический

анализ

произведений

В.Е. Максимова

представляется

чрезвычайно

интересным,

поскольку

художественные

тексты

писателя

являют

собой

весьма

богатый

и

разнообразный языковой материал. Таким образом, изучение творчества

В.Е. Максимова в лингвистическом аспекте только начинается.

Актуальность исследования обусловлена необходимостью развития

теории лингвоперсонологии, в рамках которой выполнено исследование;

недостаточной

изученностью

творчества

В.Е. Максимова

с

позиций

лингвистики;

отсутствием

комплексного

лингвистического

анализа

художественных текстов писателя, которые являют собой богатый и

разнообразный

языковой

материал

для

лингвостилистического,

лингвокогнитивного,

лингвокультурологического

и

собственно

лингвистического

анализа;

отсутствием

научных

работ,

посвященных

изучению языковой личности В.Е. Максимова.

Выбор

литературного

наследия

В.Е. Максимова

определяется

и

социокультурным

фактором:

тексты

писателя

позволяют

расширить

представления о социокультурном контексте эпохи ХХ века.

Объектом

исследования

являются

художественные

тексты

В.Е. Максимова.

Предмет исследования – языковая личность В.Е. Максимова в контексте

его художественных произведений.

Цель

работы заключается

в реконструкции

языковой

личности

В.Е. Максимова на материале его художественных текстов.

Задачи сформированы в соответствии с трехуровневой моделью языковой

личности Ю.Н. Караулова, которая послужила основой анализа. Модель

состоит из нулевого (вербально-семантического) уровня, включающего степень

владения

обыденным

языком

(лексикон)

и

способы

манипуляции

общеязыковыми лексическими единицами (грамматикон) [Караулов 2006: 88];

первого (лингвокогнитивного), предполагающего отражение в описании

языковой картины мира личности (тезаурус); второго (мотивационного) уровня,

4

предусматривающего выявление и характеристику мотивов и целей личности,

движущих ее развитием, поведением, управляющих ее текстопроизводством и в

конечном итоге определяющих иерархию смыслов и ценностей в языковой

картине мира (прагматикон) [Караулов 2006: 37].

Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

1) сформировать

теоретическую

базу

для

исследования

языковой

личности В.Е. Максимова;

2) изучить вербально-семантический уровень языковой личности автора

(аномалии разных уровней языка в его художественной прозе);

3) исследовать

лингвокогнитивный

уровень

языковой

личности

В.Е. Максимова (важнейшие особенности языковой художественной картины

мира автора);

4) рассмотреть мотивационный уровень языковой личности писателя

(источники прецедентных феноменов, специфику их функционирования в

произведениях В.Е. Максимова).

К прецедентным феноменам мы относим прецедентную ситуацию (ПС),

прецедентный текст (ПТ), прецедентное имя (ПИ), прецедентное высказывание

(ПВ) [Красных 2003], прецедентный портрет (ПП), прецедентный образ (ПО)

[Кузнецова 2002].

Материалом

исследования

послужили

тексты

четырех

романов

В.Е. Максимова: «Семь дней творения» (1971), «Прощание из ниоткуда»

(1974 – 1982), «Ковчег для незваных» (1979), «Заглянуть в бездну» (1986)

общим объемом 1823 страниц.

Методы исследования. В работе использовались следующие методы:

сплошной выборки (для выявления окказиональных и потенциальных слов,

случаев нарушения сочетаемости языковых единиц в художественной прозе

В.Е. Максимова, ключевых для писателя концептов, для обнаружения

прецедентных

феноменов);

научного

описания,

применяющийся

для

отображения всех трех уровней языковой личности В.Е. Максимова: вербально-

семантического уровня (описание окказиональных и потенциальных слов,

случаев нарушения сочетаемости языковых единиц в творчестве писателя),

лингвокогнитивного уровня (описание концептов), прагматического уровня

(описание прецедентных феноменов, используемых автором); структурного

моделирования (по Ю.Н. Караулову), который предполагает реконструкцию

каждого из трех уровней языковой личности; концептуального анализа,

применяемый

для

исследования

тезаурусного

уровня

(при

выявлении

когнитивных

моделей

концептов);

лингвориторической

реконструкции

(«первичная реконструкция» и «вторичная реконструкция»); контекстного

анализа (при изучении окказиональных и потенциальных слов, концептов,

5

прецедентных феноменов); биографический, используемый для установления

факторов,

определивших

формирование

языковой

личности

автора;

статистический (для подсчета окказиональных и потенциальных слов,

языковых

репрезентаций

наиболее

значимых

для

автора

концептов,

прецедентных феноменов).

Научная новизна исследования заключается в комплексном описании

языковой личности В.Е. Максимова; выборе в качестве объекта исследования

языковой личности писателя, чье творчество с лингвистической точки зрения

остается недостаточно изученным; дальнейшим развитием методологии

исследования языковой художественной картины мира.

Теоретико-методологическую

базу

диссертации

составили:

исследования в области языка художественной прозы В.В. Виноградова; труды,

Ю.Н. Караулова, посвященные языковой личности; работы по когнитивной

лингвистике Д.С. Лихачева, Ю.С. Степанова, В.И. Карасика, Е.С. Кубряковой,

Г.Г. Слышкина,

Л.О. Чернейко и В.А. Долинского; исследования языковой

картины мира Е.С. Кубряковой, В.И. Постоваловой, Б.А. Серебренникова,

В.Н. Телия,

Р.Х. Хайруллиной,

С.Б. Аюповой,

Е.С. Яковлевой;

теория

прецедентных

феноменов

В.В. Красных,

Д.Б. Гудкова,

И.В. Захаренко,

Д.В. Багаевой и др.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Нулевой уровень языковой личности В.Е. Максимова отличается

окказиональным, потенциальным словотворчеством, нарушениями морфо-

синтаксической, семантической, лексической сочетаемости.

2. Первый уровень языковой личности В.Е. Максимова (тезаурус)

характеризуется тем, что православное мировоззрение писателя отражено в

наиболее важных для него концептах.

3. В представлении концептов у автора выделяются когнитивные модели,

большинство из которых при абстрагировании от конкретных лексических

репрезентаций совпадает с общеязыковыми.

4. Второй уровень языковой личности (прагматикон) В.Е. Максимова

отражает

специфику

его

языковой

художественной

картины

мира.

Особенностью данного уровня является то, что движущий мотив автора –

осмысление трагедии ХХ в. и представление Православия как единственного

способа возрождения страны – выражается с помощью прецедентных

феноменов. Основные источники прецедентных феноменов связаны с

ключевыми концептами писателя.

Рабочая гипотеза. Языковая личность В.Е. Максимова отличается

особенностями

окказионального

и

потенциального

словотворчества,

характеризуется

нарушением

морфо-синтаксической,

семантической,

6

лексической сочетаемости; важнейшим концептом в тезаурусе писателя

является концепт Бог, представление которого при абстрагировании от

конкретных

лексических

экспликаций

совпадает

с

общеязыковым

и

православным,

что

отражает

православное

мировоззрение

автора;

прецедентные феномены, используемые В.Е. Максимовым, выражают основной

мотив его творчества – призыв к осознанию неудачи «пересотворения мира» и

выходу из духовного кризиса народов России через покаяние и возвращение к

Православию.

Теоретическое значение диссертации состоит в том, что ее результаты

вносят определенный вклад в развитие теории лингвоперсонологии, углубляют

представление о языковой личности писателя, расширяют сферу ее изучения в

области

исследования

системы

грамматических

средств,

тезауруса

и

прагматикона автора художественных текстов, а также в совершенствовании

методологии исследования языковой личности, обобщении достижений

лингвоперсонологии, собственно лингвистики, когнитивной лингвистики,

теории прецедентных феноменов для изучения языковой личности писателя.

Практическая значимость исследования заключается в том, что его

результаты могут быть использованы в вузовских курсах лингвистики текста,

филологического анализа художественного текста, в спецкурсах по проблемам

лингвоперсонологии. Предложенная методика может быть использована также

при исследовании языковой личности других авторов художественных текстов.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав,

заключения, списка использованной литературы (235 наименований), списка

словарей

и

справочников

(13

наименований),

списка

источников

(6

наименований),

наименований).

списка

источников

прецедентных

феноменов

(17

Апробация результатов диссертационного исследования осуществлялась

на заседаниях кафедр русского языка и общего языкознания БГПУ

им. М. Акмуллы, а также на различных международных и региональной

научных и научно-практических конференциях: Международной научной

конференции «Язык – текст – дискурс: проблемы интерпретации высказывания

в разных коммуникативных сферах» (Самара, 2011), Международной научно-

практической

конференции

«Вопросы

филологии,

искусствоведения

и

культурологии» (Новосибирск, 2012), III Международной научно-практической

конференции

«Актуальные

проблемы

современных

социальных

и

гуманитарных наук» (Пермь, 2013), II Международной научно-практической

конференции

«Наука

вчера,

сегодня,

завтра»

(Новосибирск,

2013);

Региональной научно-практической конференции «Система непрерывного

7

педагогического

образования:

проблемы

функционирования

языков

и

литератур в полиэтническом Башкортостане» (Уфа, 2010).

Основные положения диссертации изложены в девяти научных статьях,

три из которых опубликованы в журналах из списка, рекомендованного ВАК

РФ.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во

Введении

обосновывается

актуальность

темы

диссертации,

определяются ее объект, предмет, цель, задачи, указываются материал

исследования,

методы

исследования,

научная

новизна,

теоретико-

методологическая база, формулируются положения, выносимые на защиту,

рабочая гипотеза, излагается теоретическое значение работы и ее практическая

значимость.

В первой главе «Феномен языковой личности: теоретический

аспект» рассматриваются общие вопросы лингвоперсонологии и проблема

языковой личности писателя.

Параграф первый «Ключевые научные понятия теории языковой

личности» посвящен рассмотрению основных научных понятий теории

языковой личности писателя.

В параграфе втором «Теория языковой личности: история и

современность»

рассматриваются

предпосылки

возникновения

лингвоперсонологии, аспекты анализа языковой личности в современных

исследованиях.

В параграфе третьем «Структура и методология исследования

языковой личности» описываются существующие на сегодняшний день

структуры языковой личности и способы исследования этого феномена.

В параграфе четвертом «Проблема языковой личности писателя»

представлены способы изучения каждого уровня языковой личности писателя в

соответствии со структурой, предложенной Ю.Н. Карауловым.

Ю.Н. Караулов предлагает два пути исследования нулевого уровня

языковой личности: 1) исчерпывающего его описания; 2) дифференциального,

фиксирующего лишь индивидуальные отличия и осуществляемого на фоне

усредненного представления данного языкового строя [Караулов 2006: 43]. В

первом случае рассматривается лексикон исследуемой языковой личности. При

этом подсчитываются все словоупотребления в ее дискурсе, затем частота

словоупотреблений сравнивается с частотным словарем Л.Н. Засориной

[Караулов 2006: 107-137] и путем обращения к конкордансу следует анализ

получившихся результатов [Караулов 2006: 107-137]. Во втором случае

8

внимание исследователей приковано к аномальным явлениям грамматикона:

индивидуальному словотворчеству и индивидуальной сочетаемости. В работе

избран второй путь, что обусловлено «исключительной значимостью этих

явлений: они есть сигналы когнитивных отклонений от общенациональной

картины мира и текстообразующие элементы художественного текста»

[Каракуц-Бородина 2003: 52].

Авторское словообразование имеет важное значение для отражения

авторской картины мира: словообразование рассматривается как способ

дискретизации

универсума

и

системы

ценностей

[Вендина

1999].

Словообразовательно маркируется прежде всего оценка «важно», ценности

прагматического

характера

[Вендина

1999:

48].

Словообразовательно

маркированные единицы языка представляют богатейший материал об

особенностях мировидения, мирочувствования и миросозерцания человека.

Вслед

за

Ю.Д. Апресяном,

в

работе

рассматривается

морфо-

синтаксическая, лексическая и семантическая сочетаемость [Апресян 1995, I:

60-61].

Анализ

первого

уровня

языковой

личности

преследует

цель

реконструкцию картины мира личности. Единицы нулевого уровня «предстают

теперь в иерархически организованном личностном тезаурусе и являются

выразителями концептов» [Иванцова 2010а: 48]. Для исследования языковой

личности

автора

художественных

текстов

реконструируется

языковая

художественная картина мира, под которой понимается «художественное

представление

о

действительности,

целостный,

многогранный,

образ

художественного мира, выраженный в языковой форме» [Аюпова 2011в: 112].

Поскольку анализ лингвокогнитивного уровня языковой личности

предполагает «вычленение и анализ переменной, вариативной части в ее

картине мира, части, специфической для данной личности и неповторимой»,

что возможно лишь на фоне общеязыковой картины мира [Караулов 2006: 37],

то концепты исследуются путем выявления их когнитивных моделей. Такой

способ позволяет проводить анализ на фоне инварианта – общеязыковой

картины мира: «концепт имени должен структурироваться, моделироваться с

опорой на обыденные представления носителей языка. В таком случае

полученная модель концепта может служить фоном для анализа представлений

… художественного сознания, отражающего нетривиальный взгляд на вещи»

[Чернейко, Долинский 1996: 26]. Определения концепта и когнитивной модели

нами приняты в соответствии со способом анализа первого уровня языковой

личности.

Концепт – «парадигматическая

структура,

выводимая

из

синтагматических отношений имени, фиксированных в тексте» [Чернейко,

Долинский 1996: 39]. Когнитивная модель – это «вариант фрейма,

9

отличающийся личностным характером, основанностью на личном опыте и

охватом множества деталей, от которых можно абстрагироваться» [Каракуц-

Бородина 2003: 26]. Анализ концептов путем выявления их когнитивных

моделей осуществлялся с опорой на работу Л.О. Чернейко и В.А. Долинского

[Чернейко, Долинский 1996].

Задача исследователя при изучении второго, высшего, уровня языковой

личности – выявить мотивы, устремления, цели и интересы говорящего.

Мотивационный уровень, по Ю.Н. Караулову, может быть реконструирован

через прецедентные тексты, используемые личностью. «Прецедентные для

данной языковой личности тексты сплетаются в довольно плотную сеть,

«пропустив»

через

которую

ее

дискурс

(т.е.

некоторый

достаточно

представительный массив порожденных самою ею текстов), мы получаем «в

остатке» те проблемы, которые данная личность считает жизненно важными,

… мы получаем … систему и чисто прагматических критериев и оценок, с

которыми языковая личность подходит к жизненным ситуациям и коллизиям, а

соответственно, и совокупность мотивов, определяющих ее позицию и образ

действий» [Караулов 2006: 235]. Представляется, что к второму способу

исследования высшего уровня можно отнести и прецедентные феномены в

целом, которые включают и прецедентный текст.

Во второй главе «Языковая личность В.Е. Максимова и ее отражение

в художественной прозе» с помощью анализа трех описанных уровней

реконструируется языковая личность писателя.

В

параграфе

первом

«Общая

характеристика

творчества

В.Е. Максимова»

указаны

факторы,

ставшие

определяющими

для

формирования языковой личности В.Е. Максимова.

Среди факторов, повлиявших на индивидуальность языковой личности

В.Е. Максимова – оторванность от Отечества (двадцать лет в эмиграции),

любовь к своей стране, «бескомпромиссная внутренняя честность».

В параграфе втором «Нулевой (вербально-семантический) уровень

языковой

личности

В.Е. Максимова»

рассматривается

структурно-

семантический аспект окказиональных и потенциальных слов В.Е. Максимова,

нарушения морфо-синтаксической, семантической, лексической сочетаемости.

В работе принимаются определения окказионального и потенциального

слова Э. Ханпиры. Окказиональное слово – «неизвестное языку слово,

образованное по языковой малопродуктивной или непродуктивной модели

либо по окказиональной (речевой) модели и созданное как с целью обычного

сообщения, обычной номинации, так и с художественной целью» [Ханпира

1972: 249]; потенциальное слово – это «слово, которое может быть образовано

по

языковой

модели

высокой

продуктивности

(неактуализированное

10

потенциальное слово), а также слово, уже возникшее по такой модели, но еще

не вошедшее в язык (актуализированное потенциальное слово)» [Ханпира 1972:

248].

Среди потенциальных слов В.Е. Максимова наибольшее употребление

получили слова со связанными опорными компонентами полу-, полно-, все-,

само-, -образный. Они легко поддаются однозначному декодированию:

полурабочий, полусчетовод [Максимов 1991б: 308]; полнозубый … рот

[Максимов 1991б: 495]; лопатистообразный блондин [Максимов 1991б: 224];

усообразная поросль [Максимов 1991а: 300] и др. Одно из наиболее интересных

таких образований – полувремя, которым писатель именует советскую эпоху:

Город будто грезил наяву временами времен, прорываясь в текущее полувремя

вязью кириллицы из-под облупленной штукатурки заброшенных церквей

[Максимов 1992: 93]; Бездна разверзлась, отделив время от полвремени, за

самый краешек которого уцепилась, исподволь обрастая гнилостной плесенью

быта, какая-то невиданная еще и не понятная никому явь [Максимов 2008: 89].

Большая часть созданных писателем существительных состоит из

потенциальных слов. Среди них выделяются сложные: Их связывало взаимное

стихоизвержение [Максимов 1991в: 56]. Стихоизвержение (по образцу

“словоизвержение”) – ‛пустые стихи’. Словотечение это, казалось, не в

состоянии были остановить никто и ничто, включая светопреставление

[Максимов 1992: 43]. Словотечение – ‛пустая, многословная речь’. Они

примутся поносить его на каждом углу, при активной помощи братца дочери

– записного критика блокоеда с наклонностями к стукачеству [Максимов

1992: 68]. Блокоед – ‛тот, кто критикует, «ест» А.А. Блока’. Пресловутая

проблема «отцов и детей», кстати сказать, высосанная из пальца

фрондерствующими

литмальчиками

вкупе с группой эстетствующих

старичков, никогда не вставала перед молодежью, верной революционным

традициям советской литературы [Максимов 1992: 78]. Литмальчик

‛незрелый писатель’. Следовало бы раз и навсегда обозначить, в особенности

для тех, кто, и оказавшись в эмиграции, пытается утвердить здесь

литературную раскладку того же самого отхожего места, слагая радиооды

титулованным

стукачам

из

породы

лубяночных

классиков,

сколь

омерзительны были ему всегда крамольные старички, обвешанные всеми

побрякушками палаческого государства [Максимов 1992: 191]. Радиооды

‛оды, передаваемые через радиовещание’.

Среди созданных автором глаголов можно выделить сложные: Он …

вновь словоизвергался [Максимов 1991в: 90] (‛извергал слова’, окказиональное

слово); Не следует самообманываться, господа! [Максимов 2008: 125]

(‛обманывать себя’, окказиональное слово); он полуразвел немощные ручки в

11

стороны [Максимов 1991б: 51] (‛немного развел’, окказиональное слово); Лева

ожесточенно тер виски и … самоунижался [Максимов 1991б: 75] (‛унижал

себя’, окказиональное слово).

Представляют интерес также окказиональные глаголы, образованные от

имен собственных литературных персонажей: Взялись, лешие, замумукать,

засатинить русскую литературу да, слава Богу, не вышло, на пушкинской

закваске поднялась [Максимов 1992: 151]. Замумукать, засатинить

‛испортить’.

Некоторые глаголы В.Е. Максимов создает для экономии языковых

средств: Остальное прокеросинь и спали [Максимов 1991б: 117] (‛полей

керосином’,

потенциальное

слово);

Но

сколько

Калинин

ни

тщился

разазартиться, … от Василия не ускользнуло его внутреннее беспокойство

[Максимов 1991б: 246] (‛войти в азарт’, потенциальное слово).

Автор создает и деепричастия, являющиеся потенциальными словами:

Ели, пили долго, многоречиво, шумно, а после разбредались по огромному, хотя

и несколько нескладному дому, предаваясь чисто южнороссийской лени,

чтобы, отбездельничав каждый по-своему, снова и в урочный час

встретиться

за

тем

же

столом

[Максимов

2008:

67]

(‛закончив

бездельничать’);

Отыгравшись,

отшкольничав,

отработав,

отвоевав,

отсидев, отругавшись и отболев, они сошлись на этом пятачке земли, чтобы

навсегда забыть о своих счетах с судьбой и между собой [Максимов 1992: 131]

(‛окончив школу’).

Созданные

В.Е. Максимовым

причастия,

как

и

деепричастия,

немногочисленны. Одно из наиболее интересных таких образований –

окказиональное причастие околодиссидентствующий: Растекалась перед

Владом святочная борода некоего переводчика из околодиссидентствующих,

завзятого либерала, комфортно сочетающего свой либерализм с дорогим его

любвеобильному сердцу молодым Марксом [Максимов 1991в: 268]. Созданное

по образцу “окололитературный”, оно обозначает ‛имеющий лишь внешнее

отношение к диссидентству, диссидентской среде’ и выражает иронию

писателя.

Большая

часть

созданных

автором

прилагательных

представлена

сложными словами: Остро-бесовское лицо [Максимов 1991б: 55] (‛очень

злое’); крепкощекий рязанец [Максимов 1991б: 171] (‛с круглым лицом’);

тягуче-мутная речонка [Максимов 1991б: 309] (‛медленная, мутная);

жестоколицый комиссар [Максимов 1991в: 29] (‛с жестоким лицом’). Все

указанные прилагательные являются потенциальными словами.

Наречия создаются писателем для придания особого эффекта новизны

при передаче – в сравнении – образа действия персонажей: Карие, по-

12

иконописному широко расставленные, глаза его заметно косили [Максимов

1992: 96] (‛глаза как на иконе’); Влад тянулся за ним … от «Литгазеты» до

Союза писателей, стараясь шагать по-саперному – след в след, не отставая,

но и не рискуя забегать вперед [Максимов 1992: 138] (‛идти как сапер’). Оба

наречия – потенциальные слова.

Есть и сложное окказиональное наречие, используемое для выражения

иронии: он довел того до полного человеческого ничтожества, после чего,

уступая просьбе Лаврентия, восстановил в партии, пристроив в МИД, на

случайных загранпобегушках [Максимов 1991а: 408] (‛быть в зависимом,

униженном положении, выполняя поручения, связанные с поездками за

границу’).

Окказиональные и потенциальные слова в произведениях В.Е. Максимова

созданы

разнообразными

способами

словообразования

и

относятся

к

различным частям речи.

Для выражения авторских смыслов, создания метафорического и

иронического эффектов, более яркой характеристики описываемых предметов и

явлений, привлечения внимания читателя писатель использует и нарушения

языковых норм сочетаемости.

Случаи

нарушения

морфо-синтаксической

сочетаемости

у

В.Е. Максимова встречаются весьма редко. Среди них, например, нарушение

синтаксической нормы управления: она с материнской снисходительностью

лукаво озарилась навстречу ему [Максимов 2008: 46]. Глагол «озариться»,

который обычно сочетается с существительными в творительном падеже (ср.:

лицо озарилось улыбкой), у автора сочетается с местоимением в дательном

падеже. «Озарение» происходит благодаря возникшим чувствам, и для писателя

важно показать объект, на который это действие направлено, с которым эти

чувства связаны. Если речь идет о воспоминаниях, то можно «озаряться к

себе»: – Еще бы мне не помнить, Александр Васильевич, не так уж давно это

произошло, вы были

тогда

такой

важный.

Она озарилась

еще

снисходительнее, но теперь, скорее, к себе [Максимов 2008: 46].

Вследствие языковых игр с семантической сочетаемостью образуются

авторские оксюмороны, с помощью которых В.Е. Максимов подчеркивает

необычность,

внутреннюю

противоречивость

явлений:

по

настойчивой

вкрадчивости этого скрежета он (адмирал – М.В.), с мгновенно холодеющим

сердцем, догадался, что пришли за ним и – в последний раз. После первого

ледяного ожога все в нем словно бы одеревенело и внутренне замкнулось в

немотной отрешенности [Максимов 2008: 12]. В оксюмороне ледяной ожог,

слово ледяной выражает страх героя перед своей участью (ср.: холодеть от

страха), а слово ожог – горечь из-за близости, внезапности смерти. С

13

помощью

таких

выражений

достигается

более

яркая

характеристика

описываемых явлений. Кроме того, авторские оксюмороны могут выступать

как средство выражения иронического отношения автора к героям: сиял он в

сторону гостя близорукими чуть на выкате глазами, любовно оглаживая

метелки своей роскошной бороды «а ля Александр Третий» [Максимов 2008:

37]. Слово метелки, употребляющееся для обозначения растрепанного

предмета, имеет отрицательную коннотацию, а лексема роскошный

положительную. Следствие их столкновения – комический эффект.

Ярким примером нарушения лексической сочетаемости в текстах

В.Е. Максимова является трансформация устойчивых выражений: Адмирал

… выделил его из разношерстной среды писучих крикунов, плодившихся в те

времена на родине чуть ли не в клеточной прогрессии [Максимов 2008: 24]

(ср.: возрастать в арифметической/геометрической прогрессии); Не спеши,

генерал молодой, от судьбы куда уйдешь, везде догонит [Максимов 2008: 41]

(ср.: от судьбы никуда не уйдешь); Для него Россия представлялась чем-то

средним между Индией и Непалом, проблемы которых решались в его

ухоженной голове с простотой, достойной умственного уровня английского

денди [Максимов 2008: 103] (ср.: решаться в голове). Такое вмешательство

ведет к «выводу из автоматизма восприятия» [Шкловский 1929: 13], привлекая

внимание читателя, зачастую создавая комический эффект.

В параграфе третьем «Первый (лингвокогнитивный) уровень

языковой личности В.Е. Максимова» рассмотрены ключевые концепты

тезауруса В.Е. Максимова и структурирующие их когнитивные модели.

Концепты

для

анализа

отбирались

по

количеству

языковых

репрезентаций в рассматриваемых произведениях. Ключевые концепты

тезауруса писателя – Бог, душа, слово, память.

И.И. Виноградов, говоря о подлинной религиозности В.Е. Максимова,

подчеркивает религиозность его именно как художника. То есть религиозен

сам характер художественного мировидения писателя, само «устройство» той

художественной вселенной, которая реально встает со страниц его рассказов,

повестей и романов [Виноградов 2005: 405]. Слова И.И. Виноградова

подтверждает анализ тезаурусного уровня языковой личности писателя:

концепт Бог является наиболее значимым в языковой художественной картине

мира

В.Е. Максимова.

Это

показывает

статистический

анализ:

общее

количество языковых репрезентаций указанного концепта в анализируемых

нами романах самое большее (726).

Концепт Бог представлен у писателя следующими когнитивными

моделями: БОГ – ОТЕЦ, СЫН и СВЯТОЙ ДУХ (ср.: Без Троицы дом не

строится): Спаситель не жалости к Себе у Отца просил, а любви к

14

распинающим Его [Максимов 1991б: 301]; Бог возлюбил, познав через крестную

муку Сына страдания земной твари [Максимов 1992: 190];

Хула на Духа

Святого [Максимов 2008: 142]; БОГ – ТВОРЕЦ всего (ср. в языке: каким Бог

создал; Все от Бога; Всяческая от Творца): Боже, как же прекрасен мир,

который Ты создал! [Максимов 1991в: 383]; БОГ – ЛЮБОВЬ (ср.: Где любовь,

тут и Бог; Бог – любовь): Бог – это Любовь … Любовь как всепроникающая

субстанция [Максимов 1992: 189]; Бог изображен Всемилостивым (ср.: Бог

миловал),

любящим

людей,

откуда

выводится

модель

БОГ

ЧЕЛОВЕКОЛЮБЕЦ: Господи, чем отплачу я Тебе за Твою безмерную

милость!.. [Максимов 2008: 10]; Он Всесилен, Всемогущ (ср.: Господь богатит

и высит, убожит и смиряет; Сильна Божья рука; Божья рука – владыка),

модель БОГ – ВЫСШАЯ СИЛА: Только Бог дает счастье [Максимов 1992:

196]; Бог Всеведущ (ср.: Бог знает; Бог весть), модель БОГ – ПРОВИДЕЦ:

Видит Бог, он сделал все, бывшее в его силах, чтобы, оказавшись в самой

стремнине сокрушительного потока, попытаться если не остановить этот

поток, то хотя бы прикрыть собою тех, кто был ему особенно близок

[Максимов 2008: 167]; Все, что происходит, – по воле Бога, Который

направляет людей (ср.: Промысел Божий; как Бог пошлет; как Богу будет

угодно), модель БОГ – ПРОМЫСЛИТЕЛЬ: во всем Промысел Божий

[Максимов 1991б: 327]; БОГ изображается как СУДЬЯ, перед которым

придется отвечать за свои поступки (ср.: Бог тебе судья): нам воздается сполна

за каждый тайный грех и явное преступление, и да свершится до конца над

нами суд Всевышнего! [Максимов 1991в: 61]; БОГ – ОБЪЕКТ ВОСХВАЛЕНИЯ

и БЛАГОДАРЕНИЯ (ср.: Слава Богу; спасибо Господу): Тешусь надеждой, что

мало-помалу, по травинке, по веточке соберу свою паству, воспоем хвалу

Господу нашему, Вседержителю [Максимов 1991а: 435]; Теперь он благодарит

Бога, что ему так повезло [Максимов 1991в: 307]; БОГ – КРЕДИТОР: Как

оказалось потом, Кредитор не дремал и ничего не запамятовал, просто до

поры, до времени Он ждал своего часа, чтобы в конце концов получить долг,

что называется – сполна и по твердому курсу [Максимов 1991в: 8]. При

абстрагировании от конкретных лексических репрезентаций эти модели, за

исключением последней, совпадают с общеязыковыми, которые, в свою

очередь, отражают православное мировоззрение русского народа.

Душа – особо значимое понятие для русской культуры и русского

сознания. Душа – средоточие внутренней жизни человека, самая важная часть

человеческого существа [Шмелёв 2005: 30]. Для русского языка душа

специфический

культурный

концепт

[Вежбицкая

2005:

494].

Для

В.Е. Максимова этот концепт также имеет важнейшее значение: по количеству

вербальных репрезентаций в исследуемых произведениях (559) он занимает

15

второе

место.

Концепт

душа

у

В.Е. Максимова

отображается

распространенными в языке моделями ДУША КАК ЧЕЛОВЕК (ср.: ни души =

никого, ни одного человека, душа радуется): душа рвалась вперед с ними

наперегонки [Максимов 1992: 79]; ДУША КАК ВМЕСТИЛИЩЕ (ср.: войти в

душу, лезть в душу, затаить в душе): её осатанелой злобе не под силу было

пробиться в обуглившуюся до дна Иванову душу [Максимов 1991б: 254];

ДУША КАК ЖИВОЕ СУЩЕСТВО, могущее взлетать, подобно птице (ср.:

душа отлетела): возносится душа в горние выси и низвергается вновь в

аспидные пучины: вниз – вверх, вниз – вверх, вниз – вверх [Максимов 1991в:

240]; ДУША КАК ПРЕДМЕТ (ср.: вынуть душу, вытряхнуть душу, широкая

душа): Это там, где душу выворачивают наизнанку и дубят, чтобы ничего в

ней человеческого не осталось [Максимов 1991б: 46]; ДУША КАК

ФИЗИЧЕСКИЙ ОРГАН (ср.: душа болит): Девочка, девочка, разве прокричишь

тебе душу? [Максимов 1991б: 184] (ср.: прокричать уши).

В жизни В.Е. Максимова слово занимает исключительное место. Концепт

слово по количеству языковых репрезентаций в анализируемых произведениях

лишь немногим уступает концепту душа: он вербализуется у В.Е. Максимова

544 раза, что свидетельствует об одинаковой степени важности данных

концептов для писателя.

Данный

концепт

представлен

у

В.Е. Максимова

общеязыковыми

моделями СЛОВО КАК ПРЕДМЕТ (ср.: дать слово, держать слово, за словом

в карман не лезет), который, кроме звука, может иметь запах, цвет, форму

(преимущественно округлую) и вкус: Тунг. Магия этого звучного слова

завораживала Влада. Будто звонкие молоточки бьют в невидимый бубен:

тунг, тунг, тунг! Но слово это имело еще и запах – душный и

обволакивающий. И цвет круто замешанной зелени с темным отливом. И

форму: нечто среднее между инжиром и луковицей [Максимов 1991в: 117];

Кувшиново! … Слово одновременно округлое и продолговатое, как груша.

И звучное, как ритуальный колокол. Вкус зимней ночи на губах [Максимов

1991в: 216]; СЛОВО КАК ВЕЩЕСТВО (ср.: глотать слова): Федор …

захлебнулся начатым словом [Максимов 1991а: 366] (жидкое); Горячечный

бред клубился вокруг его западающих губ [Максимов 2008: 242] (газообразное);

СЛОВО КАК ВМЕСТИЛИЩЕ (ср.: вложить в свои слова): По всем

помещениям и закоулкам судна растекалось на разные лады жесткое, но

весьма вместительное слово: Сталин, Сталин, Сталину [Максимов 1991в:

246]. Последняя модель конкретизируется также представлением СЛОВА КАК

ПОМЕЩЕНИЯ: О, это восхитительное, спасительное, бронированное «мы»!

Как тепло, как удобно, как фешенебельно чувствуют себя безликие люди в

защищенной со всех сторон крепости этого надежного местоимения!

16

[Максимов

1992:

141].

Развивая

узуальную

метафору

живого

слова,

В.Е. Максимов приписывает ему человеческие действия и качества: Тот …,

с трудом складывая непослушные слова, заговорил [Максимов 1991б: 208]

(модель СЛОВО КАК ЖИВОЕ СУЩЕСТВО).

Память является одним из центральных конструктов в языке и культуре

[Брагина 2007: 13]. Как отмечает Н.Г. Брагина в своем исследовании,

посвященном данному концепту, память – ключевой конструкт в творчестве

крупнейших писателей ХХ века [Брагина 2007: 19]. «Наблюдения над

художественными текстами показывают, что писатели активно обращаются к

воспроизведению

деятельности

памяти

персонажей.

Это

объясняется

повышенным вниманием современных прозаиков к внутреннему миру

человека, одним из проявлений которого является память» [Каримова 1991:

108]. Концепт память репрезентируется у В.Е. Максимова 306 раз.

Данный концепт также представлен характерными для языка моделями.

ПАМЯТЬ КАК ЖИВОЕ СУЩЕСТВО: он … плакал о своем прошлом,

которое только что повторилось здесь, смонтированное памятью в

короткое трехчасовое действо [Максимов 1991в: 182]. Модель ПАМЯТЬ

КАК НЕКОЕ ПРОСТРАНСТВО углубляет уже существующее в языке

представление о пространственных воплощениях памяти (ср.: в глубине

памяти): Он тут же забыл о женщине, память услужливо отвела ей один из

самых дальних своих закоулков [Максимов 1991в: 324]. ПАМЯТЬ КАК

ЕМКОСТЬ

(хранить

в

памяти):

Среди

базарной

толпы

начинают

прорезываться лица и голоса, еще недавно осевшие где-то на дне памяти

[Максимов 1992: 97]. ПАМЯТЬ КАК ПРЕДМЕТ (ср.: потерять память):

Ничего невозможно унести с собой, кроме памяти [Максимов 1992: 76].

В параграфе четвертом «Второй (мотивационный) уровень языковой

личности

В.Е. Максимова»

рассмотрена

специфика

функционирования

прецедентных феноменов в каждом из исследуемых романов.

Писателем

используются

все

типы

прецедентных

феноменов:

прецедентная ситуация, прецедентный текст, прецедентное имя, прецедентное

высказывание (как трансформированное, так и неизмененное), прецедентный

портрет, прецедентный образ.

Прецедентные феномены весьма разнообразны по своим источникам.

Чаще всего В.Е. Максимов обращается к русской литературе, Библии и

исторической действительности. Более 70% всех используемых автором

прецедентных феноменов отсылают читателя к этим источникам.

Что уж там вроде бы хитрого – обычный алфавит, тридцать два

знака: а, б, в, г, д и так далее, но почему же, почему в одном случае из них

складывается «Я помню чудное мгновенье», а в другом – «Широка страна

17

моя родная»? Какой Добрый Дух посещает человека, чтобы сочетание одних и

тех же знаков становилось под его рукой Любовью и Откровением, а какая

Злая Воля выстраивает их – эти буквы в пошлый до неправдоподобности

бред? [Максимов 1991в: 374]. Прецедентные тексты актуализируются

посредством

прецедентных

высказываний.

В

приведенном

примере

прецедентный

текст

А.С. Пушкина

(стихотворение

«Я

помню

чудное

мгновение…») противопоставляется прецедентному тексту В. Лебедева-Кумача

(песня «Широка страна моя родная…»).

Другой пример:

Вы верите в Бога?

Я буду веровать.

?!... [Максимов 1991в: 231].

В данном примере В.Е. Максимов актуализирует прецедентный текст –

роман Ф.М. Достоевского «Бесы». Ср. у Достоевского:

…веруете вы сами в бога или нет?...

Я… я буду веровать в бога [Достоевский 1990: 241].

Апелляция

происходит

с

помощью

описания

беседы

западного

журналиста с главным героем романа «Прощание из ниоткуда» Владом

Самсоновым. Слова Влада «Я буду веровать» сам главный герой далее

поясняет:

Через великое сомнение идет наш народ к Истине. Но зато когда придет

и примет окончательно, уже не отступится [Максимов 1991в: 232].

В.Е. Максимов через слова своего героя выражает уверенность в возрождении

русского народа, в том, что он непременно придет к твердой вере и больше не

отступится. Использование ПТ, таким образом, помогает отобразить надежду

главного героя и автора и атеистические взгляды журналиста.

К ПИ главного героя повести «Шинель» Н.В. Гоголя автор обращается,

повествуя о писателях, которые встретились Владу на пути «от "Литгазеты" до

Союза писателей» [Максимов 1992: 55]:

Башмачкины больше не желают быть героями литературы, они взялись

ее

делать

[Максимов

1992:

102].

Дифференциальные

признаки

ПИ

Башмачкина – убогость,

духовная

ограниченность – присущи,

по

В.Е. Максимову, и этим людям. Автор противопоставляет произведения Гоголя

и сочинения окружающих Влада писателей, воплощавших «ярмарку тщеславия

и самодовольства» [Максимов 1992: 103].

Некоторое время он машинально перечитывал текст именного

формуляра, и все события минувшей ночи вдруг сосредоточились для него в

этом прямоугольничке мягкого картона: недолгое застолье, бдение у озерка,

плач

Марии,

отречение

Петруни,

арест

[Максимов

1991а:

313].

18

Прецедентные ситуации из Евангелия актуализируются в приведенном примере

с помощью их «именования». Это соответственно Тайная Вечеря, Гефсимания,

плач Пресвятой Богородицы, отречение апостола Петра, арест Христа.

Повествуя о праведнике Иване Хохлушкине, писатель использует

описание характера персонажа, являющееся сигналом, актуализирующим

прецедентный портрет Иисуса Христа:

За бригадира у них там тронутый один, из принципиальных, Иван

Хохлушкин фамилия. … мужик головастый, только мозги набекрень и

язык длинный. Разводит там демагогию насчет всеобщей справедливости,

разагитировал своих дуболомов, коммуной живут, все общее [Максимов

1991а: 293]. Данное описание дается через призму восприятия лейтенанта

НКВД, тем не менее, оно узнаваемо: мужик головастый, только мозги

набекрень и язык длинный – это «обывательская характеристика Христа,

которого не раз даже близкие родственники называли сумасбродным за его

«длинный язык» – проповеди, так не похожие на привычные здравые

рассуждения людей» [Попова 2008: 35, URL]. Разводит там демагогию насчет

всеобщей справедливости, разагитировал своих дуболомов – речь, по-

видимому, идет о христианских проповедях Ивана. Узнаванию также

способствуют используемые в главе ПС: Тайная Вечеря, Гефсимания,

«умывание рук» Понтия Пилата, отречение Петра, арест Христа, распятие

Христа, предательство Христа Иудой.

В романе «Ковчег для незваных» В.Е. Максимов трижды актуализирует

прецедентную ситуацию хождения Моисея и израильтян по пустыне. Автор

сопоставляет с ними людей, отправившихся на Курилы, а также проецирует ПС

на всю Россию в советское время:

Ручеек Курильского переселения неслышно втекал в гудящий водоворот

всеобщего русского Безвременья. … Растекаясь по дорогам и тропам

разоренной страны, они двигались по всем сторонам света в поисках хлеба и

счастья …. Их пустыня жила в них самих, и в ней им суждено было

плутать до скончания века [Максимов 1991а: 416-417]. Люди, переселявшиеся

на Курилы, – это только малая часть «блуждающих в пустыне». Весь русский

народ, по мнению автора, являлся таковым. Пустыня, пустота, как указывает

писатель, и внутри людей, каждый ищет счастья, но не находит. В данном

примере актуализация ПС происходит посредством описания.

Названный роман заканчивается цитатой из первой книги Моисея

«Бытие»:

«…и сказал Господь в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за

человека, потому что помышление сердца человеческого – зло от юности его;

и не буду больше поражать всего живущего, как Я сделал. Впредь во все дни

19

земли сеянье и жатва, холод и зной, лето и зима, день и ночь не прекратятся»

[Максимов 1991а: 447] (Быт. 8: 21-22). В книге Моисея представленный

фрагмент следует после повествования о спасении Ноя и его близких на

ковчеге. В романе В.Е. Максимова отрывок приводится после описания

спасения Федора и Любы от потопа, унесшего жизни всех находившихся на

острове. Так автор обращается к ПС Всемирного Потопа. Здесь прочитывается

упование на лучшее будущее для России. Тем самым писатель выражает

надежду, что настанет благополучная жизнь без насилия и террора. Сильная

позиция цитаты – конец произведения – подчеркивает ее значение для

понимания авторской концепции.

В.Е. Максимов использует ПС Всемирного потопа и в другом романе, при

описании отъезда адмирала Колчака и его войска в Тобольск, где должно было

состояться сражение:

Плыли утлым ковчегом среди раскаленного злобой и кровью потопа

матерой российской смуты. … Едва этот ковчег отчалил от берега, как

все заполнившие его «чистые» и «нечистые» растеклись по каютам и затихли,

затаились там наедине с собой и своим одиночеством [Максимов 2008: 109].

Гражданская война сравнивается с катастрофой, описанной в Ветхом Завете.

Пароход уподобляется Ноеву ковчегу, тем самым писатель выделяет Колчака и

его сподвижников, подчеркивает их праведность. В данном случае ПС

актуализируется путем краткого описания.

Приведем пример обращения писателя к прецедентному феномену из

исторической действительности:

Мало кто чувствовал, что в волглом февральском воздухе уже повеяло

пронзительным ветерком угрожающих перемен …. Время Смуты Смут

стояло от каждого на расстоянии вытянутой руки, но никто не хотел

замечать его, глядя сквозь него или мимо [Максимов 2008: 73]. Здесь писатель

актуализирует ПС Смутного времени. Такая трансформация названия ПС

показывает, что события 1917 года и их последующее трагическое развитие

было более разрушительным, чем во время Смуты.

С

помощью

прецедентных

феноменов

В.Е. Максимов

стремится

осмыслить происходящие в ХХ в. события и представить Православие как

единственный способ возрождения страны.

В

заключении

подводятся

итоги

проведенного

исследования

и

намечаются дальнейшие перспективы работы.

Изучение языковой личности является одним из наиболее актуальных

направлений современной лингвистики, что обусловлено преобладанием

антропоцентризма в современной науке.

20

В современной лингвистике выделяются различные аспекты анализа

языковой

личности,

соответствующие

различным

языковедческим

дисциплинам, особый интерес среди этих аспектов представляет собственно

лингвоперсонологический, потому что главной целью в этом случае является

системная реконструкция языковой личности в соответствии с ее структурой.

Поскольку главной задачей лингвоперсонологии в настоящее время

является всестороннее изучение конкретных языковых личностей во всем

многообразии их реального бытования [Иванцова 2010а: 137], представляется,

что анализ языковой личности такого яркого писателя, каким является

В.Е. Максимов,

будет

способствовать

совершенствованию

теории

лингвоперсонологии.

Большинство окказиональных, потенциальных слов, случаев нарушения

сочетаемости языковых единиц, репрезентаций исследуемых концептов,

прецедентных феноменов в анализируемых произведениях представлено в речи

автора,

что

говорит

о

правомерности

изучения

языковой

личности

В.Е. Максимова на материале его художественной прозы. Основная масса всех

приводимых в нашей работе окказиональных, потенциальных слов, случаев

нарушения

сочетаемости

языковых

единиц,

репрезентаций

концептов,

прецедентных феноменов также принадлежит авторской речи.

Весьма разнообразные по своей структуре и различные по эстетическим

функциям потенциальные (99 единиц) и окказиональные слова (24 единицы),

используемые В.Е. Максимовым, а также нарушения морфо-синтаксической,

семантической, лексической сочетаемости выражают авторские смыслы, дают

метафорические и иронические эффекты, помогают достичь более яркой

характеристики

читателя.

описываемых предметов и явлений, привлечь внимание

Языковая художественная картина мира исследуемого писателя глубоко

религиозна. Важнейшее значение концепта Бог в тезаурусе В.Е. Максимова

(общее количество его языковых репрезентаций в анализируемых романах –

726) указывает на первостепенное значение религии для автора. Если

рассматривать структуру тезауруса как пирамидоидальную фигуру [Караулов

2006: 172], то этот концепт является в тезаурусе В.Е. Максимова вершиной.

Значимость концептов душа и слово, которые имеют почти равное количество

языковых

репрезентаций

в

исследуемых

произведениях

(559

и

544

соответственно), также связана с православным мировоззрением писателя,

согласно

которому

душа

спасается

через

Слово. Важность

слова

у

В.Е. Максимова также объясняется особым его значением для писателей: слово

является орудием, позволяющим им воздействовать на читателей. Концепт

память репрезентируется в анализируемых нами романах 306 раз. Особое его

21

значение для писателя связано с тем, что двадцать лет своей жизни автор

вынужден был прожить вдали от Отечества. В эмиграции В.Е. Максимов живет

памятью о родной стране и продолжает свою деятельность для нее и ради нее.

Результаты анализа лингвокогнитивного уровня языковой личности

В.Е. Максимова напрямую связаны с результатами исследования высшего,

мотивационного, уровня. Всего в анализируемых произведениях зафиксирован

581 случай использования прецедентных феноменов, более 70% из них

отсылают читателя к русской литературе (в особенности русской классике),

Библии и исторической действительности.

Прецедентные феномены из русской литературы занимают первое место

(37,5%), что опять-таки объясняется важным значением религии для писателя:

они используются в основном для оценки с православной точки зрения

происходящих в ХХ веке событий, утверждения христианских ценностей.

Точкой отсчета для В.Е. Максимова служит Пушкин: выявлено 55 случаев

употребления прецедентных феноменов из творчества Пушкина (9,5%). Второе

место по количеству занимают библейские прецедентные феномены (18,2%), их

использование также подчеркивает религиозность писателя. Чуть меньше

прецедентных феноменов взято из исторической действительности – 16%, что

указывает на важное значение для автора исторических событий, а также на его

высокий

интеллект,

широкий

кругозор.

(Из

них

10,3%

составляют

прецедентные имена выдающихся людей: писателей, философов, военных

деятелей и других, среди которых лидером также является Пушкин).

Прецедентные феномены из советских песен, являющихся отражением

эпохи, составляют 7,7%, 5,5% – из зарубежной литературы, 5% – фольклорно-

сказочные прецедентные феномены, 1,9% занимают прецедентные феномены

из различных опер, 1,7% – из романсов, 1,5%

– из песен, популярных в

тюремной и лагерной среде, 1,4% – из античной литературы, 1% – из

политической сферы, 0,7% составляют прецедентные православные молитвы,

столько же (0,7%) – прецедентные феномены из кинематографа, 0,5% – из

богословских трудов и столько же (0,5%) – из детских песен.

Небольшая часть прецедентных феноменов повторяется по нескольку раз

(например, прецедентная ситуация хождения Моисея и израильтян по пустыне,

прецедентная ситуация Всемирного Потопа, прецедентное высказывание Тьмы

горьких истин нам дороже нас возвышающий обман), некоторые из них имеют

сквозной характер в творчестве В.Е. Максимова (прецедентная ситуация

предательства Христа Иудой, прецедентная ситуация распятия Христа), что

свидетельствует о их особой значимости для автора.

Прослеживается также связь мотивационного и лингвокогнитивного

уровней с вербально-семантическим, которая проявляется, например, в

22

созданных писателем окказиональных и потенциальных словах, образующихся

от имен собственных литературных персонажей (замумукать, засатинить), с

элементом слово в своем составе (словоизвергался, словотечение).

Принимая во внимание то, что В.Е. Максимов – бесконечно преданный

России русский православный писатель, такой результат реконструкции его

языковой личности вполне понятен.

Основные положения диссертации отражены в следующих

публикациях:

Статьи в рецензируемых научных журналах, входящих в реестр ВАК РФ:

1. Васильева М.Н. Нарушение сочетаемости лексических единиц в

романах В.Е. Максимова «Ковчег для незваных» и «Карантин» // Вестник

Башкирского университета. – 2012. – Т. 17. – № 4. – С. 1835-1837.

2. Васильева М.Н. Особенности тезаурусного и мотивационного уровней

языковой личности В.Е. Максимова на материале текстов «Ковчег для

незваных», «Заглянуть в бездну» и «Карантин» // Вестник Московского

государственного областного университета. Серия «Русская филология». –

2013. – № 1. – С. 11-16.

3. Васильева

М.Н.

Функции

прецедентных

текстов

в

романе

В.Е. Максимова

«Прощание

из

ниоткуда»

//

Вестник

Челябинского

государственного университета. Филология. Искусствоведение. – Вып. 78. – №

16 (307) 2013. – С.39-43.

Статьи в сборниках научных трудов и материалах конференций:

4. Васильева М.Н. Структурно-семантический аспект окказионализмов

В.Е. Максимова // Русское слово: история и современность. Межвузовский

научный сборник Памяти Юлии Петровны Чумаковой. – Уфа: РИЦ БашГУ,

2010. – С. 53-56.

5. Васильева М.Н. Особенности языковой личности В.Е. Максимова //

Система

непрерывного

педагогического

образования:

проблемы

функционирования языков и литератур в полиэтническом Башкортостане:

материалы региональной научно-практической конференции, посвященной

Году Учителя и Республики Башкортостан. Вып. 10. – Уфа: Изд-во БГПУ, 2010.

– С. 206-210.

6. Васильева М.Н. О концептах душа и время в романе В.Е. Максимова

«Семь дней творения» // Язык – текст – дискурс: проблемы интерпретации

высказывания в разных коммуникативных сферах: материалы международной

23

научной конференции. – Самара, 12-14 мая 2011 г. – Самара: Изд-во «Универс

групп», 2011. – С. 203-204.

7. Васильева М.Н. Нарушение морфо-синтаксической, семантической и

лексической сочетаемости в романе В.Е. Максимова «Заглянуть в бездну» как

средство

выражения

авторского

замысла

//

Вопросы

филологии,

искусствоведения и культурологии: материалы международной заочной

научно-практической конференции (10 октября 2012 г.). – Новосибирск: Изд-во

«Сибирская ассоциация консультантов», 2012. – С. 95-100.

8. Васильева М.Н. Прецедентные феномены в романе В.Е. Максимова

«Ковчег для незваных» // Актуальные проблемы современных социальных и

гуманитарных наук: материалы третьей международной научно-практической

конференции (26-28 апреля 2013 г.): в 4 ч. – Ч.3: Психология; филология,

лингвистика, современные иностранные языки. – Перм. гос. нац. исслед. ун-т. –

Пермь, 2013. – С. 117-120.

9. Васильева М.Н. Функционирование окказиональных слов в романах

В.Е. Максимова «Заглянуть в бездну» и «Карантин» // Наука вчера, сегодня,

завтра:

материалы

II

международной

заочной

научно-практической

конференции (24 июля 2013 г.). – Новосибирск: Изд-во «СибАК», 2013. – С. 81-

84.

24



Похожие работы:

«Семенова Аделина Эдуардовна ОБРАЗ АВТОРА В ТЕКСТАХ МУЗЫКАЛЬНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ РОССИИ: СПОСОБЫ ВОПЛОЩЕНИЯ Специальность 10.01.10 – Журналистика АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Казань 2015 Работа выполнена на кафедре журналистики Института социально-философских наук и массовых коммуникаций ФГАОУ ВО Казанский (Приволжский) федеральный университет Научный руководитель: доктор философских наук, профессор Шайхитдинова Светлана...»

«ИЛЬЯСОВ Хизри Ильясович СУФИЙСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ФОЛЬКЛОРЕ И ЛИТЕРАТУРЕ НАРОДОВ ДАГЕСТАНА 10.01.02 – Литература народов Российской Федерации (северокавказские литературы) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Махачкала – 2015 Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования Дагестанский государственный педагогический университет Научный консультант – доктор...»

«МЕДВЕДЕВА Алена Валерьевна КОММУНИКАТИВНЫЕ СТРАТЕГИИ И ТАКТИКИ ПРИ ВЫРАЖЕНИИ КРИТИЧЕСКОГО СУЖДЕНИЯ В АНГЛИЙСКОЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРЕ (на материале современного английского языка) Специальность 10.02.04 – германские языки АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Уфа-2015 доктор филологических наук, профессор Иванова Светлана Викторовна Борисова Елена Борисовна, доктор филологических наук, профессор ФГБОУ ВПО Поволжская государственная...»





 
© 2015 www.z-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.