авторефераты диссертаций www.z-pdf.ru
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
 

На правах рукописи

ИЛЬЯСОВ

Хизри Ильясович

СУФИЙСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ФОЛЬКЛОРЕ И ЛИТЕРАТУРЕ

НАРОДОВ ДАГЕСТАНА

10.01.02 – Литература народов Российской Федерации

(северокавказские литературы)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Махачкала – 2015

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном обра-

зовательном учреждении высшего профессионального образования «Даге-

станский государственный педагогический университет»

Научный консультант

доктор филологических наук, профессор

Акавов Забит Насирович

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Кельбеханов Рагимхан Мурадович

(ФГБОУ ВПО «Дагестанский

государственный университет»);

доктор филологических наук, профессор

Акамов Абусупьян Татарханович

(ФГБУН «Институт языка, литературы и

искусства им. Г. Цадасы ДНЦ РАН»);

доктор филологических наук, профессор

Акимов Курбан Халикович

(ГУ «Дагестанский НИИ педагогики

им. А.А. Тахо-Годи»)

Ведущая организация –

ФГБОУ ВПО «Чеченский государственный

педагогический институт»

Защита состоится « 16 » октября 2015 года, в 14.00 часов, на заседании

диссертационного совета Д 212.051.03 по защите диссертаций на соискание

ученой степени доктора филологических наук в ФГБОУ ВПО «Дагестанский

государственный педагогический университет» по адресу: 367003, Республи-

ка Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Ярагского, 57, (ауд. 78).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ

ВПО «Дагестанский государственный педагогический университет» по адре-

су: 367003, РД, г. Махачкала, ул. М. Ярагского, 57, http://dgpu.net

Автореферат размещен на сайте ВАК РФ « 16 » июля 2015 г. Адрес сай-

та: www.vak.ed.gov.ru

Автореферат разослан «

» августа 2015 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук

2

Э.Н. Гаджиев

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Исламские корни традиционной культуры народов Дагестана

стали предметом повышенного интереса историков, этнологов, ис-

кусствоведов. Однако изучение фольклора и литературы народов

Дагестана с точки зрения ее связей с мусульманской культурой, в

том числе с традициями суфизма, все еще находится в начальной

стадии. Необходимостью восполнения представлений об истории

национального искусства, о ее содержательно-смысловом аспекте

определяется актуальность исследования воздействий суфизма

на традиционное искусство народов Дагестана и проявлений этой

линии в произведениях современных дагестанских поэтов. Если в

традиционных культурах вся система коммуникации ориентирова-

на на их сохранение, то современная коммуникативная ситуация

основана на обновлении. Процессы толкования, интерпретации

приобретают большое значение и нередко сами становятся творче-

ским актом. Причем, аспекты и предметы интерпретации тоже за-

висят от времени и места, культурных условий. Цивилизация и

культура находятся во взаимосвязи с символами, так как культура-

это система разделяемых обществом смыслов, установок и ценно-

стей, выражающих и олицетворяющих

ские формы.

определенные символиче-

Степень изученности темы. Проблема традиций суфизма в

словесно-художественном творчестве народов Дагестана сравни-

тельно недавно стала предметом научного исследования и еще да-

леко не исчерпана. Это связано с тем обстоятельством, что только

в наше время изучение религиозного компонента традиционной

культуры приобрело систематизированный характер и может опи-

раться на результаты исследований, как историков литературы,

так и фольклористов. Настоящая работа – одна из немногих, по-

священных функционированию суфийской художественной тради-

ции в дагестанском фольклоре и литературе.

Гипотеза исследования определена идеей о том, что нрав-

ственно-этические принципы мышления народов мира, которые

формировались в течение тысячелетий, имеют свои специфические

черты. Достижения человечества в сфере духовной и материальной

культуры претворяются в жизнь на основе художественно-

эстетических взглядов. Во все времена общество стремилось дать

оценку человеческой деятельности в прошлом, настоящем и буду-

3

щем, основываясь на принципах преемственности традиций и но-

ваторства. В этом плане заслуживает особого внимания сфера про-

светительской и педагогической деятельности, возникшей в про-

шлые века в мировом цивилизационном пространстве и способ-

ствовавшей формированию материальных и духовных ценностей

человечества. Близость суфизма к филосфским традициям Европы

и его отражение в мировой поэзии оказали существенное влияние

на

развитие

фольклора

и

литературы

народов

Дагестана.

Настоящая работа является первым специальным обращением к

проблемам суфийского влияния на словесно-художественное ис-

кусство народов Дагестана и отличается привлечением для рас-

смотрения поставленной проблемы герменевтической методологии

разных традиций – от западно-философской до восточно-

мусульманской, эзотерической. В диссертации также подробно ис-

следован лакский фольклорный жанр «шанма». В работе анализи-

руются формы проявления традиции как в период ее «скрытого»

существования в советский период истории, так и ее возрождение в

последнее десятилетие XX века. Важнейшим для данной работы

является понятие «символ» и производное от него - «символиче-

ская форма», под которой подразумеваются различные способы

художественного воплощения символики или наделение символи-

ческим значением художественной формы.

Объектом исследования диссертации выступают произведе-

нии фольклорной лирики народов Дагестана, а также современная

дагестанская поэзия, в которой обнаружена символика суфийской

поэтической традиции.

Предметом исследования являются суфийские поэтические

традиции и их художественная реализация, как в фольклорных па-

мятниках, так и в произведениях современной дагестанской лири-

ки.

Целью исследования является выявление в традиционной и

современной дагестанской литературе символических форм, воз-

никновение которых связано с влиянием суфизма. Суфийские об-

разы и мотивы создали ассоциативные метафорические ряды в

структуре художественных полотен, которые стали кодом, с по-

мощью которых можно подобрать шифр, распознать

потаенный

смысл текстов.

В связи с этим в диссертации были поставлены следующие

задачи:

4

1) систематизировать символические формы суфийской тра-

диции с точки зрения их использования в искусстве;

2) проанализировать особенности этнорегионального прелом-

ления суфийских традиций в художественной культуре народов

Дагестана;

3) выявить символические формы суфизма в памятниках тра-

диционного словесно-художественного искусства Дагестана;

4) охарактеризовать влияние традиционного религиозно-

художественного мышления на творчество дагестанских поэтов,

показать его эволюцию на протяжении современного периода раз-

вития литературы народов Дагестана;

5)

определить основные направления реставрации нацио-

нальных религиозно-художественных традиций в постсоветский

период;

6) показать произведения современной дагестанской лирики

с точки зрения воплощения в ней символических форм суфийской

традиции.

Научная новизна работы обусловлена впервые предприня-

той попыткой научного осмысления и анализа специфики вопло-

щения философских и поэтических традиций суфизма как эстети-

ческого принципа в традиционном словесно-художественном ис-

кусстве народов Дагестана и современной литературной практике,

а также комплексным рассмотрением понятий «ассоциативный ме-

тафорический ряд дагестанской лирики» и «метафорические об-

разные ряды суфийской поэтики».

В работе выявлены критерии, которые позволяют определить

степень воплощения суфийской поэтической традиции: критерии

религиозности писателя (поэта) и глубокое вхождение его в мир

суфийских правил. Эти критерии мы прослеживаем через такие ка-

тегории, как проблематика, мотив, жанр произведения. Исходя из

этого, мы выявили определенную иерархию степени реализации

отмеченных выше критериев.

В результате проведенной работы было обнаружено, что в реали-

зации данного эстетического принципа особую роль играет катего-

рия «символ», которая здесь не заменяет самой невидимой реаль-

ности и не равна ему, как в символизме, а служит лишь связующим

звеном между земным и небесным. Нами было выявлено концепту-

альное воплощение и категории «телесность» при изображении ду-

ховных реалий, которая позволяет изобразить явления, мыслящие-

5

ся в сознании как конкретные и осязаемые. И, наконец, в работе

прослеживается влияние поэтических традиций суфизма на жан-

ровую систему, в частности, обращение писателей к архаичным

фольклорным жанрам.

Теоретическая значимость работы. Материалы исследова-

ния могут быть использованы при анализе фольклора и современ-

ной не только дагестанской литературы, но и шире – кавказской и

российской, так как символика суфийской поэзии идентична. Ре-

зультаты диссертационной работы могут быть использованы в тео-

ретико-методологическом отношении при интерпретации литера-

туры и фольклора тех народов России, на творчество которых ока-

зывала безусловное влияние суфийская традиция. Полученные в

диссертации концептуальные выводы, новые подходы ведут к бо-

лее глубокому раскрытию проблемы становления дагестанской ре-

лигиозно-философской мысли и, в целом, культуры народов Даге-

стана, что представляется особенно важным, поскольку в настоя-

щее время назрела необходимость в качественно новом изучении

духовного наследия, разработке современных методологических

принципов анализа влияния суфийской духовной традиции на

формирование национальной идентичности народов Дагестана. В

настоящее время всё более пристальное внимание уделяется са-

кральным текстам суфийских авторов и определению их роли в ис-

тории становления и развития словесно-художественного искус-

ства народов Дагестана.

В исследовании на примере фольклорных и литературных

текстов рассматриваются многие теоретические проблемы взаимо-

отношения персидской и дагестанской словесно-художественных

традиций. Пристальное внимание уделяется трактовке символов в

эзотерических трудах Рене Генона, так как эта система взглядов

еще недостаточно широко привлечена в оборот научной литерату-

ры. Форма, имеющая символическую ценность, не имеет «народ-

ного происхождения и человеческого» утверждает Генон, а проис-

ходит из «Изначальной Традиции».

Практическая ценность исследования определяется тем,

что оно может быть использовано в качестве навигатора или лак-

мусовой бумаги при рассмотрении поэтических творений суфий-

ского характера и при построении общих и специальных лекцион-

ных курсов по истории фольклора и литературы народов Дагеста-

на. Отдельные положения и выводы работы могут быть использо-

6

ваны также на практических занятиях по истории литератур наро-

дов Северного Кавказа, в учебных курсах по исторической поэти-

ке, при написании культурологических учебников, монографий,

посвященных влиянию суфийской традиции на культуру и искус-

ство северокавказского региона.

Методологическую основу исследования составляют поло-

жения различных отраслей науки.

Важное значение для работы имеют труды по общим вопро-

сам мусульманской культуры и литературы: С.М. Хайбуллаева,

А.Т. Акамова, А.М. Аджиева, К.К. Султанова, И.А. Халипаевой,

С.Х. Ахмедова. З.Н. Акавова, К.Х. Акимова, М.А. Абдуллаева,

А.М. Вагидова, А.Г. Агаева, Д. Н.Ахмедова, Г.Г. Гашарова, А.Ш.

Акиевой, Ф. А.Вагабовой, М.-Г. Садыки и др.

В вопросах генезиса и эволюции художественной культуры

народов Дагестана использован богатый опыт, накопленный исто-

риками, этнологами, филологами и искусствоведами Северного

Кавказа. При анализе специальных проблем дагестанской словес-

но-художественной культуры диссертация опирается на труды Г.Г.

Гамзатова, Х.М. Халилова, К.И. Абукова, А.-К.Ю. Абдулатипова,

С.-М.Х. Акбиева, А.М. Вагидова, М.-Р. Расулова, Н.С. Джидалаева,

И.Х. Абдуллаева, Х.М.-З. Аминовой, А.М. Муртузалиева, С.Х. Ах-

медова, А.Т. Акамова, К.Х. Хакимова, А.М. Муртазалиева, М.И.

Билалова, К.С. Кадыраджиева, Ч.С. Юсуповой, М.Р. Халидовой,

А.Ш. Акиевой, А.Ф.Назаревича, А.М. Абдурахманова, У.Б. Далгат,

М.М. Гасанова, А.М. Ганиевой, Ф.А. Алиевой, Г.А. Султановой,

А.А. Кукуевой, Ф.О. Абакаровой, Р.М. Кельбеханова и мн. др.

Методы исследования. Проведен интегрирующий анализ с

использованием

историко-литературного,

герменевтического,

сравнительно-исторического и историко-функционального методов

системного исследования художественного текста.

Теоретической базой исследования стали труды ученых, ис-

следующих влияние суфийской философии на гуманитарную сфе-

ру евразийских народов: А.З. Арабаджяна, Е.Э. Бертельса, Б.А. Ро-

зенфельда, А.П. Юшкевича, Л.В. Эйдми, К.К. Султанова, А.Ш.

Казбекова, М.М. Дугричилова, А.И. Алекперова, М.А. Абдуллаева,

М.И. Билалова и др.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Суфийские поэтические практики – особый эстетический

принцип, который сложился в рамках религиозного мировидения.

7

Понимание действительности в нём восходит к Средневековым

представлениям о том, что истина не в реальной действительности,

а в потустороннем мире. Они формировались на традициях, имею-

щих общность с теми, на которых формировалась народная поэзия

стран средиземноморского бассейна и прилегающих к ним терри-

торий, что обусловило сходство образных систем суфийской и

фольклорной поэзии народов Кавказа.

2. Реализация в словесно-художественном искусстве суфий-

ской поэтической практики предполагает такое изображение дей-

ствительности, согласно которому всё то, что непознаваемо и недо-

ступно нашему разуму, также является частью нашей действитель-

ности и поэтому должно изображаться как реально существующее.

Это - невидимая вертикальная ось, соединяющая всё, что происхо-

дит в видимом мире, и наполняющая его определенным смыслом.

3. Возникновение философии суфизма на мусульманском Во-

стоке оказало влияние на художественно-эстетическое содержание

просветительского направления мировой поэзии. Произведения из-

вестных поэтов суфийского течения восточной классической поэ-

зии способствовали формированию литературных традиций суфиз-

ма в системе мирового искусства слова в широком культурно-

историческом контексте.

4. Мотивы, встречающиеся в произведениях современных да-

гестанских поэтов связаны с основной идеей их творчества, столь

схожей с целью суфийского миропонимания (маламийа), стремя-

щегося к познанию глубин человеческой психологии, достижению

уровня философии высокого интеллекта. Символика - многоуров-

невое явление, связанное с различными областями человеческого

знания: с культурой, искусством, науками - психологией, филосо-

фией, археологией и др. В соприкосновении с каждой из них она

выявляет новые грани себя самой, расширяется и в тоже время об-

наруживает общность и единство- «священное» происхождение. В

каждом символе, в изначальном его значении мы находим сокро-

венность, божественность.

5. Круг проблем, волнующих поэтов, ориентирующихся на

суфийскую поэтическую традицию, базируется на главной про-

блеме – проблеме преображения человеческой души. Художе-

ственное произведение - будь то фольклорное («коллективная па-

мять») или авторское («индивидуальный генетический код»), со-

8

держит символические формы, передающие высокие истины

(«священные», «изначальные»).

6. В рамках исламского просвещения в суфизме сформиро-

вался принцип воспитания в человеке стремления к внутренней чи-

стоте и духовному совершенству. И в фольклорных памятниках, и в

современной дагестанской поэзии доминирует идея о нравственном

совершенствовании человека, его способности к самопознанию.

Эти темы мы находим в фольклорном жанре шанма и в творчестве

современных поэтов Дагестана.

Апробация работы. Материалы диссертации обсуждались на

заседаниях кафедры литературы Дагестанского государственного

педагогического университета. Отдельные фрагменты исследова-

ния докладывались и обсуждались на международных и всерос-

сийских научно-практических конференциях в Москве, Ставропо-

ле, Пятигорске, Махачкале и Дербенте (Суфийские мотивы в твор-

честве М.И. Ибрагимовой и Ж.Н. Абуевой. Сб. материалов межву-

зовской научно-практической конференции на тему «Современная

литература Северного Кавказа: герои, сюжеты, поэтика.» - Москва-

Ставрополь: СГУ, 2012.с.96-98; Метафорический ряд касыды Аб-

дурахмана-хаджи ас-Сугури «В ознаменование битвы при Шамхал-

Берды» и поэмы Мухаммада-хаджи ас-Сугури «Век-давитель». Сб.

материалов международной научной конференции «Духовная ли-

тература: аспекты изучения». Махачкала: ДГУ, 2011.с.111-124; Ру-

баяты А. Кардаша. Сб. материалов научно-практической конфе-

ренции «Творческая личность на рубеже столетий». – Махачкала-

Дербент. ДНЦ РАН. 2011. с.183-186). По материалам диссертации

опубликовано более 50 научных работ, из них: три монографии и

15 статей, опубликованных в реферируемых изданиях из перечня

ВАК Минобрнауки России.

Структура работы. Работа состоит из введения, четырех глав

и заключения. Объем диссертации – 327 с., список литературы –

318 источников.

9

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность поставленной

проблемы, характеризуется ее научная новизна, определяются объ-

ект, предмет и методы исследования, формулируются цели и задачи

работы, характеризуются ее теоретическая значимость и практиче-

ская ценность, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Суфийские образы и мотивы в дагестан-

ской литературной традиции» рассматривается вопрос о возмож-

ных влияниях суфийской поэтической традиции как на фольклор-

ные жанры, так и на художественную систему дагестанской лирики

ХХ века.

В параграфе 1.1. «Суфизм в гуманитарном контексте» дока-

зывается версия о том, что тарикат (суфизм) в своем возникновении

связан с Пророком, его первым откровением и состоянием (уедине-

нием, бесконечными молитвами, постом и размышлениями о Боге).

Дело в том, что суфийское мировоззрение базировалось в основном

на почве ислама. В Коране есть идеи, на основе которых могли

формироваться основные положения суфизма. Так, в Коране часто

встречается стих: «И вы будете к Нему возвращены». Эта мысль

могла быть истолкована суфиями как идея единства человека и Бо-

га, возможности общения и даже слияния их. В этом плане могли

быть истолкованы 28 и 29 стихи 15 суры Корана, где говорится от

имени Аллаха, что Он сотворил человека из глины и вдохнул в него

от Его духа.

Важнейшим компонентом культуры народов Востока и в част-

ности Кавказа является суфизм, который влиял на морально-

нравственную, духовную сторону общества и был неотъемлемой

частью повседневной жизни. Известный востоковед Е.Э.Бертельс

писал: «Чтобы понять причины появления в мусульманском мире

такого сложного явления, как суфизм, нужно прежде всего соста-

вить себе ясное представление о состоянии общества, в котором он

зародился, только тогда мы сможем понять историческую роль су-

физма и его дальнейшую судьбу,начинает развиваться аскетическое

течение, которое и можно рассматривать как первый зародыш су-

физма, они придавали повышенное значение упоминанию имени

Божьего и все свободное время стремились отдавать повторению

священного слова.» (Е.Э. Бертельс. Суфизм и суфийская литерату-

ра, 3 том. Избранные труды. М.: Наука. 1965).

10

Бертельс в своей работе говорит о двух видах любви: земной и

мистической, Божественной. На востоке различали также две шко-

лы суфизма: школа опьянения Бистами и школа трезвости Джунай-

да.

Бистами учил, что надо растворяться в Высшем, чтобы исчезло

собственное «Я». Процесс этот получил название «фана» - исчезно-

вение. Процесс фана применяли в суфийских практиках дагестан-

ские шейхи: Джемал-эддин Гази-Кумухский, Абдурахман ас-

Сугури и др. В отличие от школы опьянения любовью к Аллаху, ос-

нователь школы трезвости Джунайд призывал контролировать свои

экстатические состояния. Его идею развил Мухасиби, который ввел

понятия самонаблюдения и самоконтроля. Традиция любовной ли-

рики началась с Рабии аль Адвии, которая писала в стихах, что лю-

бит Всевышнего на за его обещанный Рай, а ради него Самого, Его

Величия и Красоты. Египетский суфий Зун-нун Мисри развил осно-

вы учения о градации душевных состояний. Представителем край-

него суфизма был Мансур Халладж, который воскликнул: «Аналь

Хак!» (Я есмь Истина!), за что поплатился жизнью. Имам аль Газа-

ли принадлежал к умеренной школе суфиев. Его воззрений поддер-

живались такие известные суфийские поэты как Джами, Саади,

Ансари, Аттар, Руми, Низами, Ширази, Шибли, Санаи.

Дагестанские шейхи стали последователями умеренных взгля-

дов имама аль Газали, изложенные в его «Воскрешении наук о ве-

ре.» Они принадлежали к Накшбандийскому тарикату об чем сви-

детельствует хроника «Асари Дагестан» Гасана аь Кадари, работы

современного

ученого-философа

М.А.Абдуллаева,

Г.Садыки,

А.Алекперова и др.

В частности широкой известностью пользовались такие су-

фийские мыслители и поэты как Мирза-али Ахтынский, Исмаил

Шиназский, Дамадан из Мегеба, Магомед Убринский, Етим Эмин,

Сфи-Буба, Махмуд из Кахаб-Росо, Али-хаджи из Инхо, Абусупьян

Акавов, Ильяс-хаджи Цудахарский, Али-хаджи Акушинский, Ха-

сан-хильми, Саид-эфенди Чиркеевский и др.

И.С. Брагинский в книге«12миниатюр» (М.,Художественная

литература, 1966 г.) пишет: « Внимание к человеческой личности,

призывы к духовному совершенствованию пробиваются сквозь ми-

стическую форму суфийской литературы (поэзия Абдаллаха Анса-

ри, 1006-88; поэмы «Сад истин» Санаи, умер 1141, и «Беседа птиц»

Аттара, родился около 1119 г.) Непосредственное выражение гума-

11

нистической идеи находят в рубайятах и газелях Катрана Тебри-

за(1010-80). Вершиной развития гуманистической литературы на

языке фарси явилось творчество Омара Хайяма (около 1948-после

1122) и азербайджанского поэта Низами (1141-1209), особенно его

«Пятерица» («Хамса»).

Большую роль в становлении и формировании суфийской фи-

лософии сыграл упомянутый нами выше аль-Газали (1058 – 1111

гг.) Будучи выдающимся философом ислама, он посвятил свои не-

заурядные способности теоретическому и логическому обоснова-

нию догматики ислама и замены слепой веры разумной верой. Для

этого аль-Газали использовал аргументы философского идеализма

вообще и суфийского идеализма, в частности. Имам последователь-

но отверг все ортодоксальные приемы и методы защиты догматики

ислама. Его доводы и суждения были и остаются непререкаемым

авторитетом почти для всех мусульманских теологов мира. Касаясь

его роли в формировании суфизма, следует подчеркнуть, что он дал

иное толкование пантеистического принципа «вахдат аль-вуджуд».

Бог в силу своей вездесущности своим творениям дает воз-

можность непосредственного общения человека с божеством путем

«внутреннего озарения». Человеческая душа богоподобна, но не

божественна и только высшие души (святых, шейхов, суфиев) спо-

собны постигнуть божественную истину. Человек может общаться с

божеством, освобождая свою душу от всего мирского и последова-

тельно служа и любя бога, но это не означает слияние души с боже-

ством (фана) и становления человека божественным. Нам представ-

ляется, что дагестанский тарикатский мюридизм в интерпретации

пантеизма следует за умеренным суфизмом, в обосновании которо-

го аль-Газали сыграл определяющую роль.

Довольно сложно определить время появления суфийской фи-

лософии на территории Дагестана. Мы придерживаемся той точки

зрения, что странствующие суфии приходили проповедовать на Се-

верный Кавказ и в ХII, и в ХIII веках. Однако формирование устой-

чивых традиций этого учения, на наш взгляд, происходит на рубеже

ХVI –ХVII веков.

Русские и дагестанские исследователи относят возрождение

арабо-мусульманской культуры горного Дагестана к концу XVII в.

А.Н. Генко пишет, что в этот период в «…Северном Дагестане за-

мечается своеобразный Ренессанс Средневековой арабской культу-

ры». Речь идет о возрождении в горном Дагестане средневековой

12

классической арабо-мусульманской культуры, которая на мусуль-

манском Востоке находилась в упадке. А.Н. Генко называет ряд

главных деятелей Ренессанса: аварцев Мухаммада из Кудутля,

Таиба из Харахи, Абу-Бакара из Аймаки, даргинцев Дамадана из

Мегеба, Дауда-Эфенди из Усиша, Мухаммад-кадия из Акуша. [Ген-

ко. 2001: 76]. (В квадратных скобках указаны работы, приведенные

в диссертации в «Списке использованной литературы»).* К этой

группе, на наш взгляд, можно было отнести и других ученых. Твор-

ческое наследие многих из них изучено и оно свидетельствует о

том, что они не были только богословами, а являлись энциклопеди-

стами, получившими известность как философы и ученые есте-

ственных и гуманитарных наук. Так, например, Магомед Ярагский

совершенствовал свое образование в Согратле, который тогда яв-

лялся одним из крупных центров арабо-мусульманской культуры,

где проживала целая плеяда выдающихся для того времени ученых

и мыслителей.

Параграф 1.2. «Исторические судьбы суфизма на Северном

Кавказе» посвящен истории распространения и устойчивого быто-

вания суфизма как на территории Северного Кавказа, так и соб-

ственно в Дагестане. Мы считаем, что важную роль в деле пропа-

ганды суфизма в предгорных районах Дагестана сыграл Абдурах-

ман-хаджи ас-Сугури, родом из села Согратль. Он был мюридом

шейха Джемал-эддина Гази-Кумухского. Вот что пишет о нем М.А.

Абдуллаев в книге «Деятельность и воззрения шейха Абурахмана-

хаджи и его родословная», опубликованной издательством «Юпи-

тер» в 1998 году: «… Следует отметить, что имя шейха Абдурахма-

на-хаджи известно было не только в Дагестане, но и во многих

странах мусульманского мира. Его популярность в Дагестане объ-

яснялась… особыми личностными качествами и тем, что он про-

должительное время являлся общепризнанным богословом, шей-

хом, учителем медресе и тариката, через которые прошла не одна

тысяча горцев. Все, кто занимался исследованием тарикатского мю-

ридизма, отмечают, что ни у одного шейха в Дагестане не было

столько мюридов и поклонников, сколько у него. Знаток арабо-

мусульманского культурного наследия народов Дагестана М. Нур-

магомедов пишет, что равного его медресе по количеству обучаю-

щихся и выпускников учебного заведения в Дагестане не было…»

[Абдуллаев. 1998: 14].

13

Согратль – село, выходцем из которого был шейх, являлось

одним из главных центров арабо-мусульманской культуры в Даге-

стане. Исследователь М.А. Абдуллаев пишет о нём: «… В этом се-

лении было несколько медресе, пользовавшихся большой популяр-

ностью в Дагестане. Среди них выделялись медресе Шапи-Гаджи,

окончившего самое почетное в мусульманском мире учебное заве-

дение – Аль-Азхар в Египте, Махи-Мухаммада и Абдурахмана-

Хаджи. В них обучались в среднем 150-200 человек в год. Туда при-

езжали со всех концов Дагестана главным образом для совершен-

ствования мусульманского образования. Здесь, по имеющимся дан-

ным, совершенствовали образование Муртазали, сын Сурхай-хана,

Али из Калеба и многие другие…» [Абдуллаев. 1998: 27].

В параграфе 1.3. «Влияние суфийской символики на худо-

жественное творчество народов Дагестана» рассматривается во-

прос о том значении, которое обрела впоследствии суфийская поэ-

тическая традиция, сформированная в эпоху раннего Средневековья

в Персии.

Складывание представлений об иерархии жанров и жанровых

форм, а также выработка критериев форморазличения в Средневе-

ковой иранской поэтике во многом происходили на основе того по-

нятийного аппарата, который использовался для описания касыды

(порядок чередования канонических мотивов, нормы композицион-

ного развертывания, способы выделения и украшения отдельных

элементов структуры). Именно касыда в силу таких ее специфиче-

ских свойств как многочастность и политематичность на протяже-

нии длительного времени играла роль идеального объекта теорети-

ческого описания в поэтике и служила своеобразным мерилом эсте-

тической ценности поэзии в целом.

С момента вовлечения касыды в орбиту персидской литера-

турной практики в ней начинается определенного рода «переналад-

ка», обеспечившая ей естественное вхождение в сферу новой поэ-

тической традиции. Процесс укоренения касыды на иранской лите-

ратурной почве был в значительной мере облегчен общей ориента-

цией культуры Арабского халифата эпохи расцвета на усвоение ху-

дожественного и эстетического опыта покоренных народов, в том

числе персов. Арабо-иранский литературный синтез создал основу

для поступательного развития литературы на новоперсидском языке

в IХ–Х вв, в том числе быстрого складывания ключевых форм поэ-

зии, во главе которых стояла касыда.

14

Другим жанром суфийской духовной поэзии стала газель, ко-

торая в силу специфических потребностей эзотерической практики

суфиев обрела статус ведущей жанровой формы не в рамках свет-

ской, а в рамках религиозной поэзии, созданной приверженцами

этого течения исламского мистицизма. Развитие системы устойчи-

вых иносказаний, приведшее к формированию символического язы-

ка газели, сопровождалось вовлечением в ее тематику и истолкова-

нием в русле суфийского мировосприятия все новых и новых бло-

ков традиционных мотивов лирического репертуара. Частично эти

мотивы попадали в газель путем заимствования и переноса из касы-

ды. Так, в газель в качестве тематической основы для описания ми-

стического пути духовного совершенствования попали мотивы

странствия по пустыне, дорожных тягот и страхов, представляющие

заимствования из традиционной части касыды, называемой рахил.

Из персидской пиршественной лирики (хамриййат), связанной с

описанием сезонных праздников, в суфийскую лирику постепенно

вовлекались мотивы вина и винопития. Попытки создания «малого

мадха» (термин З.Н. Ворожейкиной) в форме газели предпринима-

лись и до ХII в. Более чем за полвека до появления газелей-

панегириков у поэтов исфаханской школы Мас’ул Са’д Салман,

создавая циклы стихов, приуроченных к дням недели, дням месяца

и месяцам зороастрийского календаря, придал им вид газелей, обя-

зательно помеченных именем адресата.

В параграфе 1.4. «Суфийские мотивы в творчестве класси-

ков и современников дагестанской литературы» интерпретиру-

ется ряд лиро-эпических произведений как фольклорных, так и ли-

тературных, в которых наиболее ярко воплотилась суфийская фило-

софия и как поэтическая практика.

Жанр народных четверостиший взяли «на вооружение» клас-

сики дагестанской лирики. Среди них можно отметить Махмуда из

Кахаб-Росо, Батырая, Етима Эмина, Щазу из Куркли и др. Совре-

менные поэты тоже отдают дань краткому жанру. Это Б. Магоме-

дов, А. Абдулманапова, С. Гаджиева, М. Чаринов, М.-З. Аминов, Б.

Рамазанов, М. Магомедов, А. Кардаш, К. Миграбов и др. Воспевая

прелести своей возлюбленной, Махмуд из Кахаб-Росо пишет:

Чертоги царевен я отдал бы смело

За стул, на котором сейчас ты сидела.

15

Милей твои робкие рукопожатья,

Чем сотен прелестных красавиц объятья.

«Чертоги» ассоциативно вызывает в памяти символы Трона,

Ковчега, Ладьи, Моста Сират, Короны, Венка, Скипетра, Жезла.

«Царевна» вызывает ассоциативный ряд «Возлюбленная, Венце-

носная, Радуга Завета, Скиния Ковчега».

В другом четверостишии Махмуд из Кахаб-Росо пишет:

Не ведаю сколь ты способов знаешь,

Прельщая, накидывать белый платок.

Чем старше ты, тем тобою сильнее пленяюсь,

Ведь я от тоски по тебе изнемог.

«Белый платок» взывает ассоциативный метафорический ряд

символов: Завеса, Скиния, Радуга, Сабля, Меч, Мосты Сират и

Чинват, Весы Ссудного Дня, Стена Плача, Барзах (Срединный

Мир), Эликсир бессмертия, Чаша Джамшида, Хрустальный Ларец

и т.д.

Прельщение, пленять, тоска, изнеможение – сравнения из ар-

сенала восточной суфийской любовной лирики.

Когда ты с косою пройдешь смоляною,

Старик, что давно погребен, оживет.

Узрели б тебя современники Ноя, –

Вернулись бы к нам из разверзшихся вод, –

пер. С. Липкина.

Коса вызывает ассоциативный ряд: Полумесяц и Звезда, Саб-

ля, Ладья, Рог Изобилия, Трость, Посох, Радуга Завета, Скиния,

Барзах, Стена Плача, Мост Сират, Трон, Корона, Венок, Предна-

чертание, Рок, Предопределение, Судьба; Ной – цепь пророков –

Адам, Ибрахим, Идрис, Соломон, Дивир, Моисей, Иисус, Мухам-

мад (печать пророков); разверзшиеся вода – Тартарары, Ад, Аид,

Стикс, Ахеронт, Океан Космоса.

Восточные символы и мотивы мы находим и у Ирчи Казака, в

его сибирских стихах:

Для чего нам упреки,

Если мы одиноки?

16

Далеко ты, Отчизна, –

Трон алмазный, высокий! –

пер. С. Липкина.

«Трон» тянет за собой вереницей ассоциативный метафорический

ряд: Ковчег Завета, Ладья, Радуга, Мост Сират, Полумесяц, Рог

Изобилия, Корона, Венок, Скипетр, Жезл, Посох, Барзах, Завеса,

Скиния, Стена Плача, Хрустальный шар Калиостро, Тангенциаль-

ная модель Вселенной Пьера Шардена, Серебряный шар Пьера

Безухова.

Здесь о нас не тоскуют ли дни и недели?

Здесь весной, как зимой, не шумят ли метели?

Мы рождаемся ли дня, чтобы синие очи

Чтобы родины очи на нас поглядели?

Тоска, весна, зима, метели, синие очи говорят нам о печаль-

ной разлуке с Родиной. Но на подсознательном уровне эти же ме-

тафоры и эпитеты говорят нам о разлуке с Вечной Родиной, коей

считается Рай.

Ведь Рай и есть наша истинная Родина, к которой мы должны

стремиться.

Я блуждаю в тумане, мечусь я в капкане,

Слышно горе мое в каждом вздохе и стоне,

Эй, Казак, мы в такую ловушку попали,

Что не вызволят нас и крылатые кони.

Туман, капкан, горе, вздох, стон, ловушка, крылатые кони –

термины знакомые нам из Средневековой суфийской любовной

лирики. Но если и допустить автохтонное происхождение горя,

вздохов, стонов и т.д., то «крылатые кони» скорее всего заимство-

ванное выражение, которое вызывает ассоциативный метафориче-

ский ряд символов: Пегас, Гурии, Фурии, Бурак, Дурпал, Колесни-

ца Зевса.

Кстати, нам необходимо сделать одну важную оговорку.

Многие четверостишия классиков истолкованы переводчиками од-

боко, тогда как исполняются они совершенно в различных кон-

текстах. Так обстоят дела с творчеством Махмуда из Кахаб-Росо,

17

Батырая, Ирчи Казака, Щазы из Куркли, Етима Эмина и других

классиков горской лирики.

Не оказался чуждым восточным мотивам и основоположник

лезгинской лирики Етим Эмин (пер. Ю. Даниэля):

Ты в этот мир остерегись влюбиться:

Изменчив он – душа увянет скоро;

Подобно миру женщина-блудница:

Ты полюбил – она обманет скоро.

Любовь, обман, измена – излюбленная тема суфийской лю-

бовной лирики. Очень часто в подобного рода стихах неверная, не-

постоянная любовь уподобляется бренному, изменчивому, быстро-

течному Миру вещей. Этот же прием мы обнаруживаем у Етима

Эмина.

Эй, дели-дивана, безумец шальной!

Не рвись к обладанью чужою женой,

Стихи о врагах напиши поскорее –

И страсть, словно ливень, пройдет стороной.

Второе четверостишие под стать первому. «Чужая жена» –

метафора бренного Бытия, мира Изменчивости. «Дивана» называ-

ют блаженных, влюбленных в Аллаха. Поэтому поэт призывает его

отрешиться от всего Земного и предаться мистической любви к Со-

здателю!

Не копи богатств земных. Незрячи

Все, кто это делают вокруг.

Не гуляй с блудницею, иначе

Будешь предан ты однажды, друг!

Накопление материальных благ приводит к алчности, к ду-

шевной слепоте, а любовь к блуднице – к измене. Поэт предупре-

ждает нас об этом. Творчество Етима Эмина не только глубоко

символично, но и философично. Оно заставляет нас не столько

предаваться

щаться.

страстям, сколько призадумываться, духовно очи-

18

Поэтическое наследство Омарла Батырая составляют шедев-

ры горской лирики:

Я б хотел иметь коня,

Сердцем схожего с твоим,

Чтоб в султанском чепраке

Конь у стойла ждал меня.

Конь, султанский чепрак взывают к ассоциативному ряду: Бу-

рак, Пегас, Грифоны, Крылатые Львы, Агуромазда, Дурпал, Колес-

ница Зевса; Корона, Венок, Трон, Скрижали, Скипетр, Жезл, По-

сох, Венец.

Я б хотел иметь броню,

Как сверканье глаз твоих,

Чтоб в турецких торжествах

На параде первым быть.

Броня служит сигналом к появлению ассоциативного ряда:

Щит Давида, Звезда Давида, Кольчуга Давида, Перстень Соломона,

Посох Моисея, Завеса, Скиния Завета, Стена Плача, Парад, турец-

кие торжества взывают к жизни метафорический ряд: Пиршества,

Застольные мистерии Бахуса, Пана, Дионисия, Сатурналии, кален-

дарные обрядовые праздники, шабаши.

Из числа лириков отдавших дань восточным мотивам являет-

ся и лакской поэтесса Щаза из Куркли («Строки горской лирики».

Даггиз. 1971. Пер. М.-З. Аминова, Ю. Нейман):

Быть бы мне подругой верной

И неверной в тот же миг:

Быть бы мне проворной серной

На прицеле глаз твоих!

Любовь горянки настолько сильна, что смерть от руки Воз-

любленного она готова посчитать за блаженство. Образ проворной

серны делает четверостишие шедевром горской поэзии. Ибо серна

стремительна, грациозна, экспрессивна и передает своим обликом

волнение души лирического героя. Кроме того, серна «несет»

19

национальный колорит, неповторимую окраску, передает горскую

ментальность.

Влияние устно-поэтического шанма, рубаи, газелей и бейтов

испытала на себе и творчество Магомед-Загида Амиршейховича

Аминова (Избранное. Том 3. Лакский язык. 2004 г. Дагкнигоиздат.

Подстрочный перевод – Х.И.):

Перепелка запела,

И я очутился на лугу,

Из моего далекого прошлого

Юная девушка пришла, –

пишет поэт в одном из четверостиший. «Перепелка» – прооб-

раз Феникса, Семурга, Жар-птицы, Гумаюна, Сирина. Происходит

чудо – приходит юная девушка из далекого прошлого. И этот ее

неожиданный приход связан с образом птицы-перепелки. Образы

девушек-птиц, таких как Сирин или Ширин, известны из Средне-

вековой суфийской любовной лирики, а также мифологии древних

народов.

Поэт изливает чувства, признается в любви самым необыч-

ным способом:

На высокой веранде

Висит твое цветастое платье,

Что ж делать мне

Ведь ночи осенние так холодны.

Не менее трогательно и полно удивительной внутренней си-

лой четверостишие о разлуке или неразделенной любви:

Звенит тишина

В заброшенном доме,

Как успокоилась моя скорбь

В твоей груди?

Перепелка, высокая веранда, цветастое платье, звенящая ти-

шина вызывают ассоциативный метафорический ряд символов:

Феникс, Гумаюн, Семург, Сирин, Жар-птица, Чаша Джамшида,

Святой Грааль, Хрустальный шар, Завеса, Скиния, Ковчег, Трон,

20

Радуга, Рог Изобилия, щит Давида, Барзах (Срединный мир), Ми-

ровое Древо, Сефирот, мосты Сират и Чинват, Весы Судного дня,

Ад и Рай.

Среди русскоязычной дагестанской поэзии особое место за-

нимает аварский поэт Муртуз Дугричилов, долгое время возглав-

лявший журнал «Наш Дагестан». Муртуз Дугричилов перевел су-

фийский трактат шейха Накшбендийского тариката Абдурахмана

ас-Сугури,

а также поэму его сына Мухаммада-хаджи «Век-

давитель».

Он перевел с аварского языка также поэмы Нажмудина

Гоцинского, Узун-Хаджи Салтынского, Ташев-Хаджи и других бо-

гословов XIX века.

Впервые в дагестанской литературе им были опубликованы

циклы суфийских стихов. Это были в основном четверостишия.

Тут необходимо сделать одну очень важную оговорку. Дело в том,

что в последнее время многие поэты стали разрабатывать суфий-

скую тематику и писать стихи подражательного характера. Это

подражания Хайяму, Хафизу, Джами, Саади. Можно сказать, что

они используют суфийские образы и мотивы неосознанно, подчас

на подсознательном уровне, т.е. интуитивно. Однако с Дугричило-

вым дело обстоит иначе. Вот он как-раз-таки отличается самобыт-

ностью и самостоятельностью и пишет вполне осознанно. Он не

стремится подражать Хайяму, Хафизу. У него свой неповторимый

почерк, своя система образов, почерпнутая из глубин собственного

сознания и опыта предыдущих поколений (Абдурахман Сугури,

Узун Хаджи) и устно-поэтического жанра поэзии. Все эти элемен-

ты переплавляются в поэтическом тигле Дугричилова и выдается

изумительный, диковинный продукт.

Для примера рассмотрим четверостишие поэта:

Прозрение

О слепоте он думал безутешно

Вот хлынул свет. Но так, как в раны – соль.

И вздрогнул он, глаза прикрыв поспешно…

Прозренье – это, прежде всего – боль.

«Прозренье» у нас вызывает сразу же метафорический ассо-

циативный ряд: судьба, предопределение, предсказание, исповедь,

аяты, хадисы, псалмы и т.д.

21

Как видим в четверостишии закручены такие религиозные

мотивы, как откровение, скрижали закона, аяты, хадисы; философ-

ские – предопределение, рок, судьба; духовные – исповедь, пред-

сказание и т.д.

Отшельники, аскеты, дервиши пытались достичь прозрения,

озарения, мудрости, состояния самадхи. Можно даже сказать, что

поэт вложил в эти строки некий мистический смысл.

В четверостишиях, несмотря на небольшой объем, – всего-

навсего каких-то четыре строки, – поэт сумел распахнуть перед

нами окна в новый, неизведанный, необыкновенный поэтический

мир.

Говоря о дагестанской русскоязычной суфийской поэзии

нельзя не упомянуть имя кумыкского поэта Ачакана Казбекова.

Большое место в его творчестве занимают стихи, образы и мотивы

которых выдержаны в духе суфизма. Это такая тематика, как Путь,

поиски Пути Истины, которая характерна саликам-ищущим, по-

движникам. Причем Путь рассматривается не в узком смысле до-

роги, тропы, а в широком, философском смысле:

Нашедший Путь, отмечен сопричастием,

Нет розы без шипов, но и шипов без роз.

Неравнодушие, одетое в бесстрастие, –

Божественной любви апофеоз.

Ачакан также часто обращается к образам Ада и Рая и, соот-

ветственно, связанных с ними Добра и Зла, Воздаяния и Наказания,

Праведности и Греховности.

Итак, резюмируя вышесказанное, мы можем утверждать, что

суфийские мотивы и образы проникли в Дагестан вместе с процес-

сом распространения ислама, связанным с влиянием арабо-

мусульманской культуры в целом и литературы в частности. Пер-

выми очагами и центрами «новой» культуры стали Дербент, Гази-

Кумух, Хунзах и др. Первые суфийские ханаки были открыты

здесь. Дагестанские алимы изучали суфийские трактаты, а поэты

знакомились с произведениями суфийской литературы: касыдами,

газелями, рубайятами. Не случайно жанр суфийских четверости-

ший стал излюбленным в горах Кавказа. В лаконичной форме в

них можно было выразить и социальный протест, и любовные чув-

ства. Поэтому у всех народов Дагестана в четверостишиях содер-

22

жаться суфийские образы и мотивы: соловья и розы, бабочки и ог-

ня, влюбленного и Возлюбленной. Через эту нехитрую символику

земной любви дагестанские ашуги говорят символически о мисти-

ческой любви к Создателю, делятся философскими раздумьями о

бренности Бытия и извечности Творца.

Вторая глава диссертационного исследования «Суфийский

метафорический ряд в фольклоре и литературе народов Даге-

стана (постановка проблемы)» решает вопрос о причинах столь

интенсивного влияния суфийской поэтической традиции на словес-

но-художественное творчество народов Дагестана.

В параграфе 2.1. «Методологические подходы к решению

проблемы влияния суфийской поэтической традиции на лите-

ратуру и фольклор народов Дагестана» приводятся как базовые

исследовательские концепции, положения и выводы Г.Г. Гачева и

А.Н. Веселовского. Теоретические изыскания Г.Г. Гачева в области

определения специфики национальных образов мира дают возмож-

ность более детально и доказательно проанализировать поэтиче-

скую систему словесно-художественного искусства Дагестана с

точки зрения влияния на нее суфийских традиций. По мнению Г.Г.

Гачева первое напрашивающееся соображение: национальное в

народе есть как бы почва его исторического развития, ему предше-

ствует, в то время как история есть выравнивание народов. стиль

повседневной жизни, природные условия, культурные установки.

Нельзя сказать, что Г. Гачев является первооткрывателем этого

направления в современной гуманитарной мысли. Он первым лишь

актуализировал идеи, которые требовали серьезного анализа и по-

нимания. Конечно, у Г. Гачева были предшественники. Так, в главе

«Психологический параллелизм и его формы в отражениях поэти-

ческого стиля» монографии «Историческая поэтика» А.Н. Веселов-

ский, в частности, пишет, что человек усваивает образы внешнего

мира в формах своего самосознания.

Размышления Г. Гачева позволяют нам в параграфе 2.2. «Лю-

бовная лирика горцев (типология и поэтика)» более подробно и,

полагаем, достаточно основательно исследовать любовную лирику

горцев (и в дописьменной, и в литературной традициях). Здесь для

нас важными представлялись два аспекта темы: а) суфийская поэ-

тическая традиция оказала безусловное влияние на образный строй

лирики народов Дагестана; б) обстоятельства формирования образ-

ной поэтической системы дагестанского фольклора и суфийской

23

лирики во многом сходны, и это сходство объясняет, например,

возможность столь органичного переплетения традиций горского

фольклора и суфийской поэтической традиции.

Изучение любовной лирики народов Дагестана началось в со-

ветский период и, если быть точнее, лишь в послевоенное время. В

дореволюционный период в статье исследователя кавказских язы-

ков П.К. Услара «Кое-что о словесных произведениях горцев» ана-

лизировались некоторые художественные особенности лирической,

в том числе и любовной, поэзии народов Дагестана. В советское

время, в 1920-е годы, анализируя кумыкский народный стих, в каче-

стве образца Н.З. Анисимов привел и некоторые любовные песни.

Сопоставляя старую и новую аварскую песню, вскользь о любов-

ных лирических песнях упоминает и Л.И. Жирков. В «Известиях

восточного факультета Азербайджанского государственного уни-

верситета» появилась статья Б. Чобан-заде «Заметки о языке и сло-

весности кумыков», а в «Известиях общества обследования и изу-

чения Азербайджана» - статья М. Чаринова «Лакская поэзия», где

приводились образцы лирической поэзии, в том числе и любовной

лирики.

В любовной лирике горских народов мы обнаруживаем ис-

пользование образов-символов, заимствованных из книжной поэзии

арабов, персов, турок. Такое заимствование шло как через ученых-

арабистов, так и через муталимов – учеников примечетских школ,

медресе. Один из русскоязычных дагестанских писателей второй

половины ХIХ века А. Омаров, прошедший такую школу, писал,

что муталимы изучали риторику. Он считал, что наука эта сама по

себе составляет весьма приятное и любимое муталимами развлече-

ние.

Из восточной книжной поэзии взяты образы из мира животных

и растений, ставшие впоследствии символами в дагестанской лю-

бовной лирике: пальмы, финики, тигры, львы, пантеры, джейраны и

др. В лезгинских любовных песнях часты традиционные образы во-

сточной поэзии – розы и соловья. В горской любовной поэзии

влюбленные сравниваются с героями восточной поэзии – Лейли и

Меджнуном, Эсли и Керимом и др.

В аварских народных песнях родники обычно называются

«Замзам» и этот образ восходит к религиозным легендам (Земзем –

источник в Саудовской Аравии, около Медины, воду которого му-

сульмане считают святой и целебной). Образ родника Замзам в да-

24

гестанской лирике олицетворяет чистоту и прозрачность, прохлад-

ность и целебность воды. Здесь родниковая вода Замзам – символ

чистых глубоких взаимоотношений влюбленных; финиковое дере-

во, известное горцам по рассказам паломников и религиозным пре-

даниям, – символ любви и добрых отношений.

Порою в дагестанской любовной лирике вместо эпитета ис-

пользуется развернутое сравнение или символ. Свои глубокие

нежные чувства и преданную любовь юноша и девушка выражали с

помощью поэтических названий, которыми они награждали люби-

мую или любимого: куропатка, фиалка, роза, павлин, серна, голубь,

ласточка (девушку); сокол (юношу), орленок, звезда Севера, ягне-

нок, волк, чинара и др. По справедливому наблюдению исследова-

теля М. Чаринова, песенная символика служит средством выраже-

ния отвлеченных понятий и восходит к очень ранним этапам разви-

тия поэтического мышления. Он пишет, что поэтический символ

всегда использовался для того, чтобы конкретнее, ярче выразить

чувства лирического героя.

В качестве символов народы Дагестана брали из окружающе-

го мира все, что поражало воображение. В поэтической символике

каждого народа выражаются особенности его жизни, нравов, обы-

чаев. На альпийских лугах, на равнинах Дагестана растет множе-

ство ярких цветов, однако, по утверждению С.М. Хайбуллаева,

«…эти цветы в жизни аварцев никогда не играли такой роли, какую

они сыграли в жизни других народов… Цветы воспринимаются

аварцами как что-то обыденное. Их не надо собирать, потому что

они везде, - стоит лишь выйти за порог дома. Поэтому и в составе

художественных средств цветы занимают мало места и нет их кон-

кретизации: девушка – это просто цветок, или, если выделяется ка-

кой-либо из цветов, то, пожалуй, только фиалка, - может быть, по-

тому, что это самый ранний цветок» [Хайбуллаев. 1987: 29].

Таким образом, многие образы и символы дагестанской лю-

бовной лирики, её поэтическая система обнаруживают влияние тра-

диций суфизма и родного фольклора.

В параграфе 2.3. «Отражение суфийских философских и по-

этических традиций в дагестанской лирике» исследуется влия-

ние на современную лирику народов Дагестана как непосредствен-

но суфийских поэтических традиций, так и песенных фольклорных

традиций, которые в свое время впитали в себя опыт духовной поэ-

зии суфиев. Несомненно, что становление и формирование литера-

25

туры во многом определяются словесно-художественным искус-

ством дописьменной эпохи. Фольклорные традиции мы обнаружи-

ваем в творчестве таких современных поэтов как М.-З. Аминов, М.

Магомедов, А. Абдуллаев, А. Мирзаев, Ю. Хаппалаев, М. Чаринов,

К.Мазаев,

Р.Башаев,

Г.Курухов,

А.Камалова,

М.Муслимова,

Ж.Абуева,

С.Мусаев,

А.Кардаш,

Х.Шамилова,

М.Ахмедов,

М.Дугричилов, Б.Рамазанов, Р.Рамазанов, А.Казбеков, М.Давыдов,

С.Увайсов, С.Касумов, М.Ахмедов и мн. др. Все они в той или

иной мере обращались к фольклорным истокам своих народов.

Лирические опыты Мирзы Давыдова самобытны. Они содер-

жат суфийские образы и мотивы, которые своеобразно преломлены

в призме его творчества. Четверостишия Сугури Увайсова восходят

к религиозным первоисточникам. Большое внимание в его поэзии

уделяется Очищению, которое является целью, венцом суфийского

Пути.

Самобытным голосом обладает известный лакский поэт Си-

бирбек Касумов. В его творчестве отразился отблеск суфийской ме-

тафорической мысли, ее символического ассоциативного ряда. Чет-

веростишия аварского поэта Магомеда Ахмедова выросли на почве

устно-поэтического фольклорного жанра, суфийских литературных

традиций Востока.

В третьей главе «Духовная составляющая дагестанского

фольклорного жанра шанма» продолжается исследование резуль-

татов диалога между дагестанской традиционной и суфийской поэ-

тическими традициями. С точки зрения автора, именно в фольклор-

ном жанре шанма максимально полно реализованы те возможности,

которые были реализованы благодаря синтезу названных поэтиче-

ских традиций.

В параграфе 3.1. «Формирование фольклорного жанра

шанма» прослеживается становление архаичного песенного жанра

шанма. У многих народов с древних времен существовал жанр чет-

веростиший. Так, у азербайджанцев четверостишия называются ба-

ятами (бейтами), узбеков – рубайятами, у татар – такмаками, дар-

гинцев – к1акбукти, лезгин – манияр, кумыков – сарыны, ногайцев –

дияр, лакцев – шаммарду.

В ряде исследовательских работ выявлено, что четверостишия

– это лирический жанр, характерный для поэзии всех народов Даге-

стана и классифицирующийся по тематике (четверостишия любов-

26

ные, обрядовые, героические, колыбельные, игровые, «плясочные»

и т.д.).

Современные исследователи-литературоведы не пришли к

единому мнению по поводу того, когда и как возникли «шанма» и

что означает слово «шанма». Кандидат филологических наук и из-

вестный поэт Магомед-Загид Аминов объяснял происхождение

названия жанра «шанма», исходя из смыслового значения лакского

слова «шанма», что значит «три» [Аминов. 1994: 15].

Считается, что жанр четверостиший возник и получил

наибольшее развитие и распространение в раннесредневековой

Аравии. Во дворцах знати устраивали восточные пляски с пением

эротических четверостиший. Из Аравии эти четверостишия переко-

чевали в Персию. Здесь в гаремах Аббасидских и Омейядских ха-

лифов они получили свое дальнейшее развитие и логическое завер-

шение. Жанр этот получил название хамрийят. Чаще всего в этих

четверостишиях прославлялись вино и любовь.

Однако еще в те далекие времена суфии сумели вложить в эти

четверостишия возвышенный смысл. Так, в символике суфиев вино

превратилось в синоним любви к Аллаху, а Любовь к возлюбленной

– в устремление к возвышенному, к совершенному, к Истине, к Со-

здателю.

Обратим внимание на то, что и сегодня на мавлидах после

зикра исполняют шанма. Как правило, их исполнительницы – жен-

щины. Сам мавлид читают мужчины, а песни шанма исполняют

женщины. Таким образом, языческое песнопение вплелось в куль-

туру ислама и стало его частью. И вообще, во все времена шанма

чаще исполнялись женщинами. Самыми знаменитыми из них были

Щаза из Куркли, Халла, Патимат из Палисма, Ччаккул Жари и мно-

гие другие. Но иногда их исполняли и мужчины: Маллей из Балха-

ра, Мамадей из Турчи и др. Таким образом, можно утверждать, что

шамма исполнялись на празднествах умирания и воскрешения При-

роды, как один из обрядов умирания и воскрешения персонифици-

рованной природы в виде богов Таммуза и Иштар, Инанны и Думу-

зи, Иштар и Гильгамеша, Исиды и Осириса.

В связи с образом Рога Изобилия возникла тема Рога вина,

Опьянения, Чашника, Саки (отрока), Кравчего, а также Ада и Рая,

как выражение принципа Дуальности и Противоположности, Зерка-

ла, Двойственности, Отражения.

27

Содержимое Святой Чаши – эликсир бессмертия, вино вечно-

сти, напиток молодости. Круг Рога содержит форму чаши, потому

Чаша сама становится в свою очередь Символом Третьего Глаза,

Ока Мира, Ока Сердца.

Важному аспекту поэтического строя песенного фольклора по-

священ параграф 3.2. «Метафорический ряд символов в фольк-

лорном жанре шанма». Метафорический ряд символов характерен

жанру шанма – четверостишиям и восьмистишиям. Суфийские об-

разы и мотивы содержатся как в шанма, так и во всех жанрах фоль-

клора народов Дагестана, но данный материал более близок соиска-

телю, носителю лакского языка как родного, что позволяет рас-

смотреть особенности обозначенного жанра более объективно. Об

ассоциативном метафорическом ряде в художественном строе шан-

ма говорят символы Рога Изобилия, Любви, Опьянения, Святого

Грааля, Трона, Зеркала, а также такие образы как Пегас, Бурак,

позволяющие в мгновение ока преодолевать огромные простран-

ства.

Наиболее часто встречающиеся образы в произведениях жанра

шанма – Сад, далекий прообраз Рая, огненный цветок – образ юно-

ши, а также прообраз Зеркала. Образ Зеркала содержит в себе мотив

очищения, совершенства, гармонии, а образы птиц (Феникс, Се-

мург,

Гумаюн,

Сирин)

мотивы

Возрождения,

духовно-

нравственного Очищения, Преображения, Воскрешения или Нового

Зарождения. К ареалу символа Семург, Феникс принадлежит и Со-

колёнок в горской поэзии. Фиалка – символ горской любви, проис-

ходит из рода того же Древа Жизни, Древа Плодородия.

В дагестанской поэзии приближение к возлюбленной, ответная

любовь сравнивается с Раем, с его наслаждениями, неземным бла-

женством, тогда как безответная любовь и страдания уподобляются

Аду с его мучениями и болью. Из круга образов, связанных с поня-

тиями Ада и Рая – яблоко, виноград, ангелы, змей.

Взаимная любовь в шанма сравнивается с небом, со спокой-

ным морем, с медом молодой пчелы, а безответная любовь – с бу-

раном, ураганом, ветром летучим, росой жгучей, изморозью, снего-

падом, лавиной, обвалом, громом, огнем безжалостным.

Анализируя фольклорные четверостишия дагестанских наро-

дов, в том числе шанма, мы убеждаемся в справедливости концеп-

ции академика Г.Г. Гамзатова об общем и особенном. Так, очень

часто традиционную для мировой литературы «роль» соловья в

28

фольклоре выполняет пчела (даже любовь сравнивается с медом

молодой пчелы), розы – фиалка, льва – волк, газели или косули –

тур, джейран, безответная любовь сравнивается с обвалом в горах и

т.д.; образ льва часто вытесняется равноценным образом горного

тура, поскольку и тот, и другой символический образ является но-

сителем благородства. Нами также исследованы образы-параллели

кавказской поэзии, где вместо Жар-птицы выступает Салу-тарлан

или Итаргу, роль Пера выполняет Калам, Рога изобилия – Маччарал

къукъу (кувшин с медовым напитком), Чаши Джамшида – Жам-

жигьан или пияда (пияла). Все эти детали и образы передают наци-

ональный колорит лирической поэзии, обусловленный ментальной

особенностью. В то же время все рассмотренные нами параллели

свидетельствуют о том, что существует единый код мировой мифо-

поэтической культуры и фольклорный жанр шанма является орга-

нической составной ее частью. Не случайно доктор филологических

наук, профессор Н.С. Джидалаев утверждает: «Известно, что совре-

менная лакская письменная поэзия корнями уходит в народную по-

эзию, выросла на ее основе. Лишь признав органичность этой связи,

мы сможем проследить путь, пройденный лакской поэтикой от ее

истоков до современной ее вершины». [Джидалаев. 2001: 113]. Ис-

следователь считает, что язык устной поэзии дагестанских народов

нуждается в специальном лингвистическом анализе, позволяющем

дать объективную оценку её поэтике.

Важной особенностью шанма является способность четверо-

стиший образовывать циклы. Некоторые циклы тематически, сти-

листически и своим образным строем восходят к одической лирике.

Исследованию данного обстоятельства посвящён параграф 3.3.

«Традиция одической лирики в фольклоре народов Дагестана».

В фольклорной поэзии аварцев, чеченцев и лакцев прослеживается

местная трактовка общекавказской темы об одноглазом великане,

которого непременно называют нартом: «Гъадаробер» или «Т1яс Я»

(лак. – букв. «Тарелкоглазый», «Тазоглазый»). Встречается пред-

ставление о «Солнцеглазе» («Бакъубер»), что, вероятно, позволяет

отсылать к «Солнечному божеству». Напомним для сравнения, что,

по представлениям индусов, Солнце создано из глаз Брахмы, а у

древних персов Солнце – это «глаз Ормузда». Мы не исключаем

здесь возможность связи образов Циклопа, «Тазоглаза», вначале но-

сивших положительный оттенок, а затем выродившихся до «тарел-

ки» - с глазом Брахмы и Ормузда. Поскольку Солнце в поэзии ин-

29

дусов было создано из глаз Брахмы, а в фольклоре персов – из глаз

Ормузда, мы можем предположить, что это был своего рода Третий

Глаз, Око Мира, который ассоциировался со Святой чашей, Гра-

алем, впоследствии в шанма «опустившийся» до уровня «ТIяс» -

«Таза» или «Тарелки».

В арабских касыдах, как и в произведениях данного жанра да-

гестанской поэзии, прежде всего, воздается хвала Пророку. Нам

представляется, что эта традиция перенята арабами от более арха-

ичной формы, а именно от шанма – гимнов в честь Солнца и Сол-

нечных богов. Такое заимствование вполне допустимо, тем более

что раннесредневековая Аравия находилась в Ближневосточном

культурном ареале, хотя эта традиция могла быть воспринята ара-

бами и из античной культуры. В любом случае, источник возникно-

вения таких оригинальных литературных жанров как оды, касыды,

плачи, причитания, эпиталамы, эпитафии, поэмы, панегирики, ди-

фирамбы (выражение «петь дифирамбы»), гимны один и тот же –

древние шанма – песнопения в честь божества Солнца и богов

Солнца.

Устойчивый мотив, связанный с обстоятельствами взаимодей-

ствия людей и Солнца, предполагает подробное исследование

космогонических образов-символов в фольклоре народов Даге-

стана, что отражено и детально описано в параграфе 3.4.

Шанма оказывается очень древним, архаичным и таит в себе

наслоения различных культурных пластов. Первоначально этот

жанр был связан с гимнами солнцу. Солнце, Луна, Звезды давали

плодородие, а женщины рожали детей, даровали жизнь, потому они

становились богинями Плодородия. Их жреческий культ стал выли-

ваться в особую касту. Жрицы богинь Плодородия обучались ис-

кусству любви, отличительными чертами которой были возвышен-

ность и сакральный характер. Впервые в недрах цивилизации Меж-

дуречья возник жанр эротической поэзии. Особое развитие и свое

логическое завершение эта поэзия получила в Риме и Греции, Ин-

дии и Персии. Своеобразный скачок в развитии эротической поэзии

наблюдается в Средневековой суфийской поэзии.

На общность эротических мотивов в обрядах инициаций Там-

муза и Иштар и лакского Праздника Весеннего Равноденствия обра-

тил внимание доктор филологических наук Х.М. Халилов. Это вли-

яние красноречиво отражено в шанме, где обнаруживается единая

для всех переходных обрядов структура, базирующаяся на коллизии

30

«смерть – возрождение». В сюжете мистерий, кроме смерти и воз-

рождения, огромное место занимает также сцена бракосочетания.

Из этих обрядов берут начало такие суфийские мотивы в шанма как

Любовь, Опьянение, Вино, Застолье и т.д.

Литературный код был «задан» не только религиозными ми-

фами. Особую роль играют астральные мифы. Из года в год одни и

те же сюжеты, «написанные» огненными письменами, разыгрыва-

лись на небе. На земле те же сюжеты повторялись в магических це-

лях в ритуалах, мистериях, поэтому они отразились в мифе и сказке.

Звездная карта отпечатывалась в сознании людей и создавало в их

представлении внутреннее небо. Это небо «всплывало» из подсо-

знания в процессе творчества.

Существует параллелизм между строением Мироздания и

внутренним миром человека. Космос стал грандиозной литератур-

ной метафорой, символом красоты и могущества человеческого ду-

ха, который нашёл отражение и в суфийской поэзии.

В ней отразился «шифр» мировой литературы: Сириус; Кутуб;

солнце, луна, звезды; Перо, Скрижали, Свитки; Ладья, Трон, Коро-

на, Роза, Лев, мифические звери и птицы, пчела, бабочка; Ад и Рай,

Ангелы и Демоны, Судный День и Предопределение, Весы, Зеркало

души, Древо мироздания, Любовь земная и божественная, Рог

изобилия, Возлюбленный и Возлюбленная и др.

Наиболее интересными нам представляются суфийские образы

и мотивы, содержащиеся в лакском фольклорном жанре шанма. Не-

известные поэты в них зашифровали свои самые сокровенные мыс-

ли о жизни, смерти, воскресении, трагической раздвоенности лич-

ности, неразделенной любви, о поисках самого себя и смысле суще-

ствования, о полноте и неполноте человеческого счастья. Как суще-

ствует генетический код для всего живого, так существует метафо-

рический код для всей мировой культуры. Суфийская символика в

нем занимает особое место-это метафорические ассоциативные ря-

ды. Одними из основных кодов являются добро и зло, богатство и

бедность, палач и жертва, любовь и ненависть, смерть и жизнь. К

примеру, выражение «смертью смерть поправ» является метамета-

форой – ключом к коду «жизнь-смерть» Герои погибают, оставив о

себе вечную славу и память, тем самым они побеждают смерть, по-

тому мы гордимся ими и не забываем о них никогда. Эпические ге-

рои горцев погибают в неравной схватке с врагами, выстояв до кон-

ца, а некоторые из них превращаются в камней, чтобы не покорить-

31

ся чужеземцу-захватчику. (Лезгинский эпос о «Каменном мальчи-

ке»).Таким образом они не только не боятся смерти, но презирают

ее, становясь бессмертными в памяти народа.

Ромео и Джульетта, обретя друг друга, теряют, но смерть как

бы соединяет их в вечности. Горская поэзия в основном о неразде-

ленной, трагической любви.

В лакской поэзии существует также образ белого коня (к1яла

чу), верного друга эпического героя. В суфийской поэзии этот образ

известен как аль-Борак – конь Пророка Мухаммада, на котором он

вознесся на седьмое небо.

В Древней Греции белый крылатый конь Пегас символизиро-

вал разум, вдохновение, победу. В Финикии было известно созвез-

дие Пехасис, которое появлялось на небе весной. Наконец, вспом-

ним Сивку-Бурку (сравните – аль-Борак) в «Конке-горбунке» Ершо-

ва, который вмиг преодолевает огромные расстояния. В картинах

Апокалипсиса мы тоже находим Белого Коня и Вороного Коня с

крылами. Как видим, связь времен в образах и мотивах шанма

настолько глубока, что необходимо констатировать факт наличия в

них суфийского компонента.

В главе четвертой «Восточные символы и мотивы совре-

менной дагестанской литературы» прослеживается тенденция

приемственности суфийской символики в творчестве поэтов совре-

менников.

В параграфе 4.1. «Ассоциативный метафорический ряд ар-

хаичной и современной дагестанской литературы» отмечено, что

суфийские мотивы в лакской поэзии звучат, начиная с IХ века. То-

гда появилась рукопись ал-Дербенди ал-Лакзи о суфийской этике на

персидском языке. В IХ веке Дербент был пограничным городом

шамхальства Гази-Кумухского. И ал-Лакзи был послан шамхалом в

Дербент для распространения идей суфизма.

В ХV веке Али из Кумуха написал рукописи на арабском язы-

ке «Ал-мухтасар» и «Дурар ал-азкар». Наряду с пропагандой идей

ислама в них явственно звучат суфийские ноты. Так, в «Ал-

Мухтасаре» (Компендий) говорится об атрибутах Аллаха, а «Дурар

ал-азкар» содержит хадисы суфийского характера.

Изучение суфийской литературы у лаков началось с доктора

филологических наук Абачары Гусейнаева. Его дело продолжает

профессор, доктор филологических наук Сулейман Ханович Ахме-

дов.

32

Несомненно, раздел этот очень содержателен и интересен, не-

смотря на то, что количество суфийских поэтов невелико. Особенно

советское время породило множество поэтов и писателей, которые

«заслонили» собой незаметные фигуры поэтов-суфиев. К сожале-

нию, было другое время, которое диктовало другие правила и по-

этому поэты-суфии, остались невостребованными.

В лакской литературе суфизм прослежен в творчестве Маго-

меда Убри, поэта-мистика ХVII века. Затем следуют такие имена,

как Башир Сурхайханов, Халла, Омахан Качаев, Маммадей из Тур-

чи, Щаза из Куркли, Шапи Башларов, Калияхал Умукусум, Патимат

из Палисма. Естественно, что на суфийские темы написаны тракта-

ты шейха Джамал-эддина Гази-Кумухского, оды шейха Салиха-

Эфенди из Кума, трактаты Сайпулла-кади из Ницовкра. Но их рас-

смотрение не входит в нашу задачу.

Стихи поэтов-суфиев написаны на арабском, персидском и

лакском языках. Суфийская поэзия лаков апеллирует к образцам

суфийской классики Средневековой Персии и Аравии. Кумирами

для суфиев-лаков являются такие знаменитые имена поэтов, как

Хафиз, Шибли, Бисттами, Ансари, Рудаки, Руми, Низами, Ансари,

Маарри и многие другие.

Как и своим восточным собратьям по перу, им свойственна

символичность описываемого: Возлюбленный или Возлюбленная в

их стихах сочетают в себе Божественные черты. Потому основную

канву всех произведений составляет Любовь. Это высокая, духов-

ная любовь к Аллаху, отраженная, как в малом зеркале, в Возлюб-

ленной или в Возлюбленном. Соответственно отношение к предме-

ту любви трепетное, требующее служения и искренности. Но тем

выше, чище и духовно насыщеннее их «любовная» лирика!

Созерцая предмет любви, поэты-суфии пытаются приблизить-

ся к Аллаху, к его лучезарному Лику.

Мотив любви в суфийской поэзии берет истоки свои в поэзии

аль-Рабии ибн Адвии, которая воскликнула: «Если я молюсь ради

страха Ада, о Аллах, низвергни меня в Ад; если я молюсь ради сча-

стья Рая, о Аллах, лиши меня Рая!..» Отсюда вытекает, что надо мо-

литься из Любви к Аллаху. Только тогда будет искренность! Рай и

Ад же – атрибуты судебного Бога, словно кнут и пряник! Поэт –

мистик Санаи воскликнул, вслед за Иисусом Христом:

«Стучите, стучите, и вам Отворят врата Рая!...» На что Рабия

ответила: «О, Санаи! Сколько будешь стучаться, ведь эти двери,

33

никогда не закрывались!..» Ибн-аль-Араби, поэт-мистик из Кордо-

вы, учил, что Мирозданием движет Любовь. И, более того, он отож-

дествлял Самого создателя с Любовью!..

В Средневековой Лакии были очень распространены стихи о

любви Хафиза, Маарри, Саади, Низами, Шаркави и других поэтов.

Не случайно, наряду с произведениями этического характера и фи-

лософскими трактатами, в Лакии получает развитие поэзия любви,

любви неземной, небесной, возвышенной!..

В параграфе 4.2. «Ассоциативный метафорический ряд но-

вейшей дагестанской литературы» выявлена тенденция обращена

к суфийским образам и мотивам на подсознательном уровне.

В произведениях поэтессы Жанны Абуевой обнаруживаются

символы и мотивы, характерные для суфийской поэзии. Причём,

присутствуют они в её творчестве органично и естественно, на

уровне подсознания. Отсутствуют какие-либо признаки их искус-

ственного, насильственного «внедрения».

В разноголосом хоре лакской и дагестанской литературы по

особому звучит лирический голос Руслана Башаева.

Суфийские представления, темы, сюжеты, мотивы и образы, в

том числе и зодиакальные, мы обнаруживаем в сборнике стихов

Башаева «Вереница дней».

В аннотации к сборнику стихов «Час аксиом» Гасана Шахба-

новича Курухова в переводе В. Казакевича (Москва, «Современ-

ник», 1988 г.) редактор Марат Акчурин написал: «...Поэт не ограни-

чивается традиционными горскими мотивами, более того, он созна-

тельно избегает привычной экзотики, и чувствуется, что за его сти-

хами стоят достижения русской, европейской и восточной поэзии,

которые являются естественными составными авторского миро-

ощущения».

Г.Ш. Курухов с уважением относится к достижениям лакской

литературы, но в то же время дает понять, что у него свой, никем не

проторенный путь. Видение его своеобразно, голос самобытен.

Отдали дан суфийским мотивам и образам А. Адамов, К. Ма-

заев, М.Ахмедов, А.Атаев, К.Миграбов, Ф.Нагиев, А.Кардаш,

С.Мусаев, С.Касумов, З.Батырова, М.Зайнулабидов, Р.Ибрагимова,

Ш.Алишева, А.Култаев, К.Миграбов, З.Кафланов, С.Гаджиева,

А.Абдуллаев, Ш.Гаджилова, Ш.Мухидинов, М.Гамзаев, С.Мамаева

А.Камалова,

И.Чаящинский,

К.Исрапилова,

И.Магомедов,

М.Муслимова, Х.Шамилова, Б.Кулунчакова, А.Даганов и др.

34

В их поэтическом арсенале преобладают такие образы как

крылатый конь аль-Борак и Дурпал, Пегас; Феникс (Салу-тарлан),

соловей, сокол, орел, лев, волк, фиалка, роза и др. Вряд ли, созда-

вая стихи, кто-то из современных поэтов призадумывался о звезд-

ной, космической символике своих произведений. Аль-Борак в од-

но мгновение достигает пределов Аллаха, Конек-горбунок уносит в

мгновение ока за три девять земель. Тут самый раз вспомнить тео-

рию относительности Эйнштейна. Ведь когда совершал свое вос-

хождение на седьмое небо, Пророк Мухаммад задел рукой кувшин с

водой, а когда «вернулся» из путешествия обнаружил, что вода не

успела из него вылиться.

Выявление суфийских образов и мотивов в творчестве совре-

менных дагестанских поэтов дело сложное, требующее предельной

концентрации внимания, так как предмет исследования трудный,

требующий не только знания опреденной терминологии и мифоло-

гии, не говоря уже о литературе, истории и культурологии, но и

правильной религиозно-философской ориентации, чтобы не спутать

истинные рубаи с глубоким смыслом с пустыми четверостишиями-

побрякушками, сочиненными на дружеских попойках в подражание

скоморохам.

В Заключении обобщенно резюмируются наиболее суще-

ственные результаты исследования.

Проблема традиций суфизма в словесно-художественном ис-

кусстве народов Дагестана далеко не исчерпана в рамках данной

работы. Этот вопрос очень многогранен и сложен для изучения, так

как значительный пласт традиции уже утрачен и может быть вос-

только путем тщательных научно-обоснованных рекон-

становлен

струкций.

Лишь в последние годы изучение религиозного компонента

традиционной художественной культуры Дагестана приобрело си-

стематизированный характер и может опираться на результаты се-

рьезных научных исследований.

В рамках данного исследования было установлено, что тради-

ционная и современная дагестанская литература обнаружила в сво-

ем развитии тесные связи с мусульманской культурой, обусловлен-

ные её влиянием. В первую очередь, эти влияния определялись дея-

тельностью суфийских орденов в регионе. По историческим причи-

нам влияние суфизма, более тесно связанного с народной средой по

сравнению с ортодоксальным исламом, оказалось достаточно силь-

35

ным, действенным, так как шло по «неофициальным» каналам. Од-

нако основная причина состояла в том, что суфизм в регионе был

нацелен на тесное взаимодействие с этно-региональными особенно-

стями жизненного уклада.

Закономерно «вплетение» суфийской символики в произведе-

ния народного творчества дагестанцев. В первую очередь, это про-

является на уровне поэтических текстов, содержащих разнообраз-

ные суфийские образы-символы. Влияние суфизма проявилось не

только в словесно-образном творчестве, но и в прикладном искус-

стве Дагестана.

Впитанные традиционной художественной культурой Даге-

стана, суфийские образы-символы стали неотъемлемой частью

народного художественного мышления. Они получили широкое

распространение уже в качестве фольклорных форм, отождествляе-

мых в качестве этнических. Механизм хранения информации в

фольклоре в случае с суфийской символикой проявился традици-

онно. Многие носители фольклора не отождествляют эти символи-

ческие формы с суфизмом, а многие (особенно в настоящее время)

даже не знают, что такое суфизм. Тем не менее, механизм памяти

культуры способствует сохранению традиции и пониманию ее гене-

зиса.

В дагестанскую литературу, начавшую развиваться относи-

тельно поздно, символика суфизма и весь религиозный пласт тра-

диции пришел, будучи преломленным через фольклорное восприя-

тие. Поэты и писатели Дагестана вплоть до конца XX века практи-

чески не ставили перед собой задачу восстановления, возрождения

именно суфийских традиций в своих сочинениях. Они использовали

эти формы не столько как религиозные, сколько как национальные,

связанные с фольклором и отражающие этническую самоидентифи-

кацию и самобытность. Однако отсутствие осознанных намерений

использования символических форм не может быть препятствием

для их выявления в художественных произведениях, к тому же бес-

сознательное является одним из механизмов сохранения традиции.

В лирике современных поэтов Дагестана происходит реинтерпрета-

ция символических форм этнической традиции и возникают новые.

В исследовании выялены ассоциативные метафорические ря-

ды, характерные суфийской литературе. Они составляют своего ро-

да метакод для расшифровки иносказаний, аллегорий, второго пла-

на. Поэт Х1Х века Умахан Качаев называет этот метакод «птичьим

36

языком». Из древней истории известно, что даром понимать тайный

язык птиц был наделен царь Соломон. Для классиков и современ-

ников дагестанской литературы, как и для архаичной традиции

свойственна система мотивов, образов и символов, «выстраиваю-

щихся» в ассоциативные метафорические ряды. Именно эти ряды

служат ключами для открытия потаенных, глубинных смыслов су-

фийской поэзии. Даже в новейшей дагестанской литературе обна-

ружены эти ряды, настолько живуча поэтическая преемственность.

Дальнейшее разработки в данной плоскости позволят ученым и в

будущем раскрывать суфийскую символику в произведениях их со-

временников, примененную ими на уровне подсознания. Причем

метод применим не только к северокавказской литературе, но также

к любой другой: ареал распространения суфийского метакода ши-

рок и охватывает в той или иной мере всю мировую литературу.

Только при подходах к анализу надо учитывать общие и особенные,

национальные и ментальные особенности.

Основные положения исследования изложены в следую-

щих публикациях автора:

I. Монографии:

1. Ильясов Х.И. Чаша Джамшида (Диалог культур: Восток – Кав-

каз – Россия). Махачкала: ГУП «Дагестанское книжное издатель-

ство», 2003. 563 с.

2. Ильясов Х.И. Философские и духовные мотивы в дагестанской

литературе. Махачкала: ГУП «Дагестанское книжное издатель-

ство», 2010. 230 с.

3. Ильясов Х.И. Литературный камертон: ментальные и художе-

ственные особенности национальных литератур. Дагестанский гу-

манитарный институт. Махачкала, 2015. 388 с.

II. Статьи, опубликованные в изданиях,

входящих в перечень ВАК РФ:

4. Ильясов Х.И. Суфийские образы и мотивы в творчестве

Ю.Р. Хаппалаева // Вопросы филологии. №6. 2006. С.390-392.

5. Ильясов Х.И. Суфийские образы и мотивы в творчестве

М.С. Атабаева // Вопросы филологии. №6. 2006. С.392-394.

6. Ильясов Х.И. Суфийская концепция «Белых журавлей Р.Г.

Гамзатова» // Вопросы литературы. №6. 2007. С.13-15.

37

гестанского научного

2009. С.78-86.

центра Российской Академии наук. №34.

11. Ильясов Х.И. Роль метафоры в русскоязычной дагестан-

ской литературе // Вестник Ставропольского государственного уни-

верситета. №5. 2011. Вып.76. С.63-66.

12. Рецепция духовной поэзии в лирике И.Г. Зейме // Вестник

Дагестанского государственного университета. №3. 2011. С.53-58.

13. Ильясов Х.И. Роль метафоры в современной дагестанской

русскоязычной литературе // Вестник Дагестанского государствен-

ного университета. №3. 2012. С.172-175.

14. Нагиев Ф.Р, Ильясов Х.И. О рукописном альманахе лез-

гинской поэзии ХV111-Х1Х веков из с.Кири. Вестник Российского

университета дружбы народов.- №2. 2011. – С.21-27.

15. Ильясов Х.И. Роль метафоры в новейшей дагестанской

русскоязычной литературе // Вестник Российского университета

дружбы народов. №2. 2012. С.59-65.

16. Ильясов Х.И. Суфийские образы и мотивы в новейшей

лакской русскоязычной литературе // Вестник Российского универ-

ситета дружбы народов. №1. 2013. С.34-39.

17. Ильясов Х.И, Кукуева А.А. Суфийские традиции в лакском

фольклоре в контексте диалога и взаимодействия национальных

культур // Известия Дагестанского государственного педагогиче-

ского университета. Общественные и гуманитарные науки. №2.

2015. С.69-73.

18. Ильясов Х.И, Кукуева А.А. Духовная составляющая даге-

станского (лакского) жанра шанма в контексте исторической типо-

логии национальных культур // Известия Дагестанского государ-

38

7. Ильясов Х.И. Метафорический ряд символов в творчестве

Ю.Р. Хаппалаева // Вестник Дагестанского научного центра Россий-

ской Академии наук. №28. 2007. С.18-26.

8. Ильясов Х.И. Метафорический ассоциативный ряд символов

в дагестанском четверостишии // Вестник Дагестанского научного

центра Российской Академии наук. №31. 2008. С.106-116.

9. Ильясов Х.И. Суфийские образы и мотивы в творчестве

М.И. Ибрагимовой // Вестник Дагестанского научного центра Рос-

сийской Академии наук. №32. 2008. С.16-23.

10. Ильясов Х.И. Ассоциативный метафорический ряд симво-

лов в новейшей дагестанской русскоязычной поэзии // Вестник Да-

ственного педагогического университета. Общественные и гумани-

тарные науки. №2. 2015. С.77-79.

III. Статьи, опубликованные в других изданиях:

19. Ильясов Х.И. Метафорический ряд поэзии М.С.-М. Атаба-

ева // Литературное

обозрение. История и современность. №2.

2013. С.138-145.

20. Ильясов Х.И. Образ птиц в поэзии Р.Г. Гамзатова. Литера-

турное обозрение. История и современность. №2. 2013. С.145-149.

21. Ильясов Х.И. Политические мотивы новейшей лакской

русскоязычной литературы // Вестник Дагестанского гуманитарного

института. №1. 2014. С.21-25.

22. Ильясов Х.И. Суфийские мотивы в творчестве Ж.Н. Абуе-

вой // Сборник статей Ставропольского государственного универси-

тета, 2012. С.96-98.

23. Ильясов Х.И. Метафорический ряд касыды Абдурахмана-

хаджи ас-Сугури «В ознаменование битвы при Шамхал-Берды» //

Сборник статей. Махачкала: Дагестанский государственный уни-

верситет. 2011. С.111-124.

24. Ильясов Х.И. Ю. Хаппалаев – народный поэт Дагестана //

Сборник статей. Махачкала: Дагестанский научный центр Россий-

ской Академии наук, 2007. С.91-103.

25. Ильясов Х.И. О рубаи Арбена Кардаша // Сборник статей.

Махачкала, Дагестанский научный центр Российской Академии

наук. 2011. С.183-186.

26. Ильясов Х.И.

Метафорический ряд драмы А. Атаева

«Кресло» // Литературный Дагестан на лакском языке. №2. 2013.

С.23-28.

27. Ильясов Х.И. Конфликты в исламе и их решения // Инсти-

тут теологии и международных отношений. Теолог. №2. 2011.

С.132-140.

28. Ильясов Х.И. Традиции народов Дагестана и ислам // Ин-

ститут теологии и международных отношений. Теолог. №3. 2010.

С.120-148.

29. Ильясов Х.И. История пророков // Институт теологии и

международных отношений. Теолог. №1. 2013. С.85-88.

30. Ильясов Х.И. 200 лет единой истории // Институт теологии

и международных отношений. Теолог. №2. 2014. С.60-62.

39

31. Ильясов Х.И. Россия и исламский мир в 1 п. ХХ в. // Ин-

ститут теологии и международных отношений. Теолог. №1. 2012.

С.22-28.

32. Ильясов Х.И. Аксайские тетради Э. Капиева // Дусшиву

(Дружба) на лакском языке. №2. 2009. С.13-18.

33. Ильясов Х.И. Героические песни лаков // Дусшиву (Друж-

ба) на лакском языке. №3. 2009. С.20-28.

34. Ильясов Х.И. Фараби // Дагестанский гуманитарный ин-

ститут. Сб. материалов конференции «Наследие ислама». 2014.

С.15-26.

35. Ильясов Х.И. Поэма Р.Г. Гамзатова «Разговор с отцом» и

суфийская концепция отражения // ФГБОУ ВПО «МГОУ им. В.С.

Черномырдина» в г. Махачкале. Системные технологии. №4. 2012.

С.105-113.

36. Ильясов Х.И. «Надписи» Р.Г. Гамзатова как эквиваленты

небесных свитков (метафизики звука и света в произведениях ху-

дожественной литературы) // ФГБОУ ВПО «МГОУ им. В.С. Черно-

мырдина» в г. Махачкале. Системные технологии. №8. 2013. С.85-

96.

37. Ильясов Х.И. Духовно-нравственные ориентиры личности

в исламе // ФГБОУ ВПО «МГОУ им. В.С. Черномырдина» в г. Ма-

хачкале. Системные технологии. №8. 2013. С.133-139.

38. Ильясов Х.И. Суфийские мотивы элегий Р.Г. Гамзатова //

ФГБОУ ВПО «МГОУ им. В.С. Черномырдина» в г. Махачкале, Си-

стемные технологии. №2. 2014. С.56-64.

39. Ильясов Х.И. Символика горских сонетов Р.Г. Гамзатова //

ФГБОУ ВПО «МГОУ им. В.С. Черномырдина» в г. Махачкале, Си-

стемные технологии. №3. 2014. С.56-64.

40. Ильясов Х.И. Суфийские образы восьмистиший Р.Г. Гам-

затова // ФГБОУ ВПО «МГОУ им. В.С. Черномырдина». Систем-

ные технологии. №4. 2014. С.26-35.

41. Ильясов Х.И. Поэма «Остров женщин» Р.Г. Гамзатова в

свете суфийских воззрений // ФГБОУ ВПО «МГОУ им. В.С. Черно-

мырдина» в г. Махачкале. Системные

технологии. №4. 2014.

С.102-112.

42. Ильясов Х.И. Суфийские мотивы поэзии Р.М. Башаева //

Вестник Дагестанского гуманитарного института. №2. 2013. С.24-

33.

40

«Ахульго». №3. 2012. С.13-23.

49. Ильясов Х.И. Сказание об Ахульго Р.Г. Гамзатова в свете

религиозно-философских воззрений // Журнал «Ахульго». №2.

2012. С.23-31.

50. Ильясов Х.И. Диван дервиша Умахана Качаева из Гази-

Кумуха. Институт теологии и международных отношений. Вестник

Дагестанского гуманитарного института. №3. 2011. С.33-41.

51. Ильясов Х.И. «Адабы» Хасана Хильми // Институт теоло-

гии и международных и международных отношений. Вестник Да-

гестанского гуманитарного института. №4. 2011. С.9-17.

52. Ильясов Х.И. Творчество Ш.М. Мухидинова // Институт

теологии и международных отношений. Вестник Дагестанского гу-

манитарного института. №2. 2012. С.22-26.

53. Ильясов Х.И. Несколько слов об «Этике» М.А. Омарова //

Институт теологии и международных отношений. Вестник Даге-

станского гуманитарного института. №1. 2013. С.8-11.

54. Ильясов Х.И. Жизнь и деятельность С.Башларова // Инсти-

тут теологии и международных отношений. Вестник Дагестанского

гуманитарного института. №2. 2013. С.16-25.

55. Ильясов Х.И. Лирика Махмуда из Кахаб-Росо // Институт

теологии и международных отношений. Вестник Дагестанского гу-

манитарного института. №3. 2013. С.31-36.

41

2012. С.66-75.

48. Ильясов

Х.И. Касыды о Кавказской войне // Журнал

43. Ильясов Х.И. Метафора драмы К.Д. Мазаева «Золотая ба-

бочка» // Вестник Института теологии и международных отноше-

ний. № 3. 2009. С.55-67.

44. Ильясов Х.И. Ассоциативный ряд поэзии Г.Ш. Курухова //

Вестник Института теологии и международных отношений. №4.

2009. С.35-44.

45. Ильясов Х.И. Ассоциативный ряд лакской архаичной поэ-

зии // Вестник Института теологии и международных отношений.

№1. 2010. С.45-56.

46. Ильясов Х.И. Метафорический ряд современной лакской

поэзии // Вестник Института теологии и международных отноше-

ний. №2. 2010. С.33-42.

47. Ильясов Х.И. Суфийские мотивы в творчестве М.И. Ибра-

гимовой // Журнал «Новолуние» (Ц1убарз) на лакском языке. №3.

56. Ильясов Х.И. Суфийские мотивы творчества Али-хаджи из

Инхо // Институт теологии и международных отношений. №4.

2014. С.24-31.

57. Ильясов Х.И. Влияние исламской культуры на западную

культуру // Дагестанский гуманитарный институт. Сборник матери-

алов конференции «Духовно-нравственные ценности в исламской

культуре», 2015. С.80-88.

58. Ильясов Х.И. Ассоциативный метафорический ряд в поэ-

зии М.А. Ахмедова // Вестник Дагестанского гуманитарного инсти-

тута. №1. 2015. С.208-216.

59. Гусейнов Б.М, Ильясов Х.И. По зову сердца // Вестник Да-

гестанского гуманитарного института. №1. 2015. С.217-219.

Формат 30х42 /4. Бумага офсетная.

Гарнитура “Times New Roman”.

Печать ризографная. Тираж 100 экз.

Тиражировано в типографии ИП Гаджиева С.С.

г. Махачкала, ул. Юсупова, 47

42

1



Похожие работы:

«Адамова Сарият Магомедовна ПОСЛОВИЦЫ И ПОГОВОРКИ, ОТРАЖАЮЩИЕ МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЯЗЫКАХ РАЗЛИЧНЫХ КУЛЬТУР: ЛАКСКОМ И АНГЛИЙСКОМ Специальность 10.02.20 – сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Махачкала – 2015 Диссертация выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования Дагестанский...»

«Макаров Аркадий Николаевич НЕМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XVIII ВЕКА (Проблемы взаимоотношения высокой и тривиальной литератур) Специальность 10.01.03 – литература народов стран зарубежья (западноевропейская литература и литература США) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Самара – 2015 С диссертацией можно ознакомиться в государственной социально-гуманитарной академии. библиотеке Поволжской Электронная версия автореферата...»





 
© 2015 www.z-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.