авторефераты диссертаций www.z-pdf.ru
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
 

На правах рукописи

Чередникова Татьяна Владимировна

Структура и механизмы

нарушений мышления при шизофрении

и экзогенно-органических заболеваниях головного мозга

с позиций информационной теории психики

Специальность: 19.00.04 – медицинская психология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора психологических наук

Санкт-Петербург

2015

доктор медицинских наук, профессор

Вассерман Людвиг Иосифович,

профессор кафедры медицинской психологии и

психофизиологии Санкт-Петербургского

государственного университета

доктор психологических наук, профессор

Тхостов Александр Шамилевич,

заведующий кафедрой нейро- и патопсихологии

ФГБОУ

ВО

«Московский

государственный

университет им. М.В. Ломоносова»

доктор психологических наук, доцент

Рычкова Ольга Валентиновна,

профессор кафедры клинической психологии и

психотерапии ГБОУ ВПО «Московский городской

психолого-педагогический университет»

доктор медицинских наук, профессор

Софронов Александр Генрихович,

гл. врач СПб ГКУЗ «ГПБ № 3 им. И.И. Скворцова-

Степанова», заведующий кафедрой психиатрии и

наркологии

ГБОУ

ВПО

«Северо-западный

государственный медицинский университет

им. И.И. Мечникова»

Федеральное

государственное

бюджетное

образовательное

учреждение

высшего

профессионального

образования

«Российский

Научный консультант:

Официальные оппоненты:

Ведущая организация:

Работа выполнена в Санкт-Петербургском научно-исследовательском

психоневрологическом институте им. В.М. Бехтерева.

государственный педагогический университет

им. А. И. Герцена»

Защита состоится «23» марта 2016 г. в 14:00 часов на заседании совета

Д 212.232.22 при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу:

199034, Санкт-Петербург, наб. Макарова, д.6, ауд. 227, факультет психологии.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. М. Горького Санкт-

Петербургского государственного университета по адресу: Университетская наб.,

д.7/9 и на сайте http://spbu.ru.

Автореферат разослан «___» _________________ 2015 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

Д 212.232.22

А. В. Трусова

2

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Расстройства мышления со времен

Э.Крепелина и Э.Блейлера выступают одними из ключевых признаков шизофрении

и, хотя давно уже не считаются уникальными и облигатными симптомами этой

болезни (Andreasen, 1979, 1986, 2001, 2005; Harrow, Quinlan, 1985; Kleiger, 1999;

Иванов, Незнанов, 2008), они по-прежнему играют важную роль в разграничении

шизофрении и других психозов, поскольку обладают выраженной нозологической

специфичностью (Holzman et al., 1986; McPherson, 1996; Lake, 2008; Thoma,

Hennecke, Mandok et al., 2009; Зейгарник, 1962; 1976; Рубинштейн, 1970; Поляков,

1974; Херсонский 1990 и др.).

Актуальность привлечения данных патопсихологического исследования

мышления для дифференциального диагноза шизофрении нисколько не снижается

по мере развития научных знаний и новейших медицинских технологий. Напротив,

появляются все новые трудности – это и необходимость более раннего выявления

болезни для ее эффективного лечения (Álvarez-Jiménez et al., 2011; Boonstra et al.,

2012; Rapp et al., 2013), и дифференцировка мягких форм шизофрении на фоне

прогрессивного роста пограничной психопатологии (Сперанская, 1998; Карпухин,

2003; Коцюбинский и соавт., 2004), особенно в старшем подростковом возрасте

(Семке, 2004; Эйдемиллер, 2005), когда часто дебютирует и шизофрения (Ушаков,

1987; Смулевич, 1987); и отграничение шизофрении с верифицированными

признаками церебральных аномалий от органических заболеваний головного мозга

с различными психоорганическими синдромами (Горчакова, 1988; Соколовская,

1991; Смулевич, 1994; Бобров, 2001, и др.).

Кроме того, выявление разных видов патологии мышления актуально для

выбора адекватных мишеней медикаментозного (Иванов, Незнанов, 2008) и

психотерапевтического лечения шизофрении (Tarrier, 2006; Rus-Calafell et al., 2013;

Rathod et al., 2013; Вид, 1993; Холмогорова, 1993; 2007), а также для

функционального прогноза (Harrow et al., 1983; Andreasen, Grove, 1986; Peralta,

Cuesta, 1991) и предсказаний эффективности реабилитации больных шизофренией

(Pogue-Geile, Harrow, 1985; Cuesta, Peralta, 1993; Andreasen, 2001), поскольку

некоторые нарушения мышления избирательно связаны с разным выходом из

болезни (Sims-Knight, Knight, 1978; Rabinowitz et al., 2012).

Эндофенотипическая природа некоторых шизофренических расстройств

мышления (Hain et al. 1995), выявляемых задолго до начала заболевания (Ott, Allen,

Erlenmeyer-Kimling, 2001) и в любом возрасте (Makowski, Waternaux, Lajonchere,

1997; Caplan et al, 2000), делает актуальным их диагностику при оценке риска

заболевания (Metsänen et al., 2004; Baskak et al., 2008) и поиска превентивных мер –

профилактики внутрисемейных и личностных стрессов (Husted et al., 2012),

3

выработки эффективных защитных механизмов (Вид, 1993) и копингов поведения

(Абабков, Перре, Планшерел, 1998; Ривкина, Сальникова, 2006).

При

всей

значимости

исследований

патологии

мышления

в

дифференциальной диагностике, лечении, оценке функционального прогноза и

перспектив реабилитации, предсказаниях риска заболевания и разработке мер

профилактики шизофрении, проблемы нарушений мыслительной деятельности

нельзя признать окончательно решенными.

Множество различных патофеноменов мышления до сих пор не имеют

четких и непротиворечивых дефиниций (Arun, 2009, 2010; Kircher et al., 2014),

отсутствует их общая номенклатура и ревизия (Harrow, Quinlan, 1985), в связи с

ростом стертых форм на фоне известного патоморфоза шизофрении (Авруцкий,

Недува, 1988; Хохлов, Турпаев, Мельников, 1998; Яновский, 2007). Все это создает

терминологическую

путаницу

и

ряд

трудноразрешимых

проблем

психодиагностики (Fotopoulou, 2010), которая страдает без знания тонкости и

полноты симптомов психопатологии (Cutting, 1997; Вид, 1993).

Остаются нерешенными и кардинальные вопросы теории, например,

соотношения нарушений мышления и речи (Andreasen, 1979, 1986; Liddle et al.,

2002; Kuperberg, 2010); нозологической специфики (Cuesta, Peralta, 1993;

Andreasen, 2005), континуальности (Harrow, Quinlan, 1985; Kleiger, 1999),

структурной организации (Cuesta, Peralta, 1999) и функциональных механизмов

патологического мышления (Kuperberg et al., 2011; Зейгарник, 1976); его связи с

другими психическими дисфункциями и разными клинико-социобиологическими

переменными (Harrow, Quinlan, 1985; Белый, 1992). Нерешенные теоретические

вопросы порождают и методологические проблемы, такие как интеграция

количественных и качественных методов (Херсонский, Гильяшева, 2005), поиск

«золотого стандарта» среди психометрических методик (Carpenter et al., 1993;

Subotnik et al., 2003.), на роль которого претендуют как сугубо вербальные

(Andreasen, 1979; Liddle et al., 2002), так и невербальные тесты мышления (Holt,

1970; Exner, 1993; Kleiger, 1999); обоснование принципов оценки тяжести

нарушений мышления (Harrow, Quinlan, 1985; Kleiger, 1999). Современные

теоретические и методологические взгляды в области патопсихологии мышления

разнообразны и часто конкурируют друг с другом, но само их многообразие

показывает необходимость разработки общей теоретической основы, которой

может стать наиболее фундаментальная из существующих моделей психики и

мышления – информационная теория психических процессов Л.М. Веккера

(Веккер, 1974; 1976; 1981). Именно она была положена в основу теоретического

конструкта диссертационного исследования.

Цель диссертационной работы – выявить специфику информационной

структуры, системной организации и функциональных механизмов нарушений

мышления при шизофрении и экзогенно-органических заболеваниях головного

мозга.

4

корпус описаний патологических феноменов

мышления,

проанализировать

и

систематизировать

их

с

позиций

информационной теории психики Л.М. Веккера.

2. Провести

качественный

патопсихологический

анализ

структуры

и

операциональных механизмов структурных нарушений мышления в рамках его

информационной модели.

3. Разработать психометрическую

систему оценки структурных нарушений

мышления, провести ее клиническую апробацию и проверку надежности.

4. Провести сравнительный анализ особенностей структурной организации

нарушений мышления при шизофрении, органических заболеваниях головного

мозга и в норме путем факторного анализа.

5. Исследовать связь расстройства разных психических процессов и личности с

функциональными механизмами нарушений мышления при эндогенной и

экзогенно-органической патологии мышления.

6. Оценить влияние клинико-биологических и психосоциальных факторов на

шизофренические и психоорганические нарушения мышления.

7. Выявить особенности нарушений мышления при разных расстройствах

шизофренического спектра.

8. Изучить специфику нарушений мышления при органических заболеваниях

головного мозга с различным генезом, топикой и сторонами поражения.

9. Определить нозологическую специфику профиля и степени выраженности

структурных нарушений мышления эндогенно-шизофренического и экзогенно-

органического характера в целях решения вопросов дифференциальной

Задачи исследования

1. Собрать репрезентативный

диагностики, экспертизы и оценки эффективности терапии.

Объект

исследования

нарушения

мышления

при

расстройствах

шизофренического спектра и органических заболеваниях головного мозга.

Предмет исследования – структура и функциональные психологические

механизмы нарушений мышления, в их связи с дисфункциями других психических

процессов,

личности,

клинико-биологическими

и

психосоциальными

характеристиками

больных

шизофренией

и

экзогенно-органическими

заболеваниями головного мозга.

Гипотезы исследования

1. Нарушения мышления как самостоятельного когнитивного процесса связаны с

повреждениями его собственной структуры и свойств (операциональных,

динамических,

регуляторных

и

коммуникативных),

описываемых

информационной моделью психики Л.М. Веккера.

2. Структурными нарушениями мышления, согласно этой модели, могут быть

повреждения его основных структурных компонентов (операндов, операторов-

5

Научная новизна исследования

1. Новым в диссертационном исследовании

был методологический подход к

изучению патологии мышления, основанный на информационной теории

психики Л.М. Веккера.

2. Качественный анализ патофеноменологии мышления в рамках этой теории

впервые указал на а) существование структурно инвариантных образных и

вербальных патофеноменов как закономерных расстройств обоих структурных

языков мышления; б) повреждения базовых компонентов мысли (ее операндов,

операторов-связей, их словесно-образного взаимоперевода) как сущность

структурных

расстройств

мышления;

в)

характер

и

универсальность

механизмов деструкции базовых компонентов мышления, включающих их

фрагментацию, пропуски, повторы, смешения, неадекватные замены и

побочные включения продуктов непроизвольной активности памяти; г)

6

связей, их взаимно обратимого словесно-образного перевода) на обоих языках

мышления (образном и словесно-символическом).

3. Специфику функциональных механизмов структурных нарушений мышления

при шизофрении, в отличие от органических заболеваний мозга и нормативных

ошибок мышления, составляют деструкции трех пар взаимно противоположных

базовых умственных операций (анализа-синтеза, сравнения по сходству–

различиям и обобщения–конкретизации).

4. Механизмы

деструкции

включают

фрагментацию,

пропуски,

повторы,

смешения, неадекватные замены операций/операндов мышления и/или их

фрагментов и побочные включения продуктов непроизвольной активности

памяти (ассоциации и конфабуляции).

5. Структурные нарушения мышления имеют дискретно-континуальный характер,

т.к. обусловлены и формой и количеством деструкций, сочетания которых

порождают многообразие и полиморфность структурной патологии мышления

при шизофрении.

6. Структурные нарушения мышления могут модулироваться дисфункциями

других психических процессов, личности и клинико-биопсихосоциальными

факторами, и отчасти фенокопироваться ими, но в таком случае они не

являются специфичными для шизофрении, поскольку этими механизмами они

могут быть обусловлены и при психоорганическом снижении или в норме.

7. Нарушения мышления при шизофрении являются разнородными, гетеро- и

полигенными, т.к. характеризуются

индивидуальными паттернами меж-

функциональных, клинико-биологических и психосоциальных корреляций.

8. При шизофрении и экзогенно-органических повреждениях головного мозга с

разной топикой, латерализацией и генезом (травматическим, сосудистым,

судорожным, токсико-метаболическим) структурные нарушения мышления

могут иметь специфику своих морфофункциональных и нозологических связей.

сравнительную специфику механизмов структурных нарушений мышления при

шизофрении, органических заболеваниях головного мозга и в норме.

3. Впервые на основе факторного и качественного анализа была показана

разнородность структурной патологии мышления.

4. Анализ структурных нарушений мышления с позиций информационной теории

психики Л.М.Веккера впервые позволил показать их дискретно-континуальный

характер и возможность объективной количественной оценки через меру

сложности формы и количества деструкций основных компонентов мысли.

5. Впервые на материале многомерной и полифункциональной оценки нарушений

мышления, других психических процессов и личности были выявлены различия

в строении как функциональных сетей, так и отдельных паттернов внутри-,

межфункциональных, клинико-биологических и психосоциальных корреляций

исследованных патофеноменов мышления при шизофрении и органических

заболеваниях головного мозга. При этом был обоснован преимущественно

коморбидный, а не причинный характер корреляций большинства структурных

нарушений мышления при шизофрении с когнитивными, регуляторными,

эмоциональными, мотивационно-волевыми и личностными дисфункциями.

6. Впервые были получены данные о различии некоторых структурных

нарушений мышления при разных органических заболеваниях головного мозга

(травматического, сосудистого, токсико-метаболического, судорожного генеза),

с разной топикой и стороной поражения.

Теоретическая значимость

1.

С позиций информационной теории психики Л.М.Веккера предложено

решение важного теоретического вопроса о соотношении нарушений мышления

и речи при шизофрении, которое рассматривается не как тождество,

независимость или форма выражения одного через другое, но как структурная

связь двух необходимых языков человеческого мышления, повреждение

каждого из которых приводит к специфическим структурным расстройствам.

2.

В

рамках

информационной

теории

психики

определено

понятие

структурных нарушений мышления, в их отличии от расстройства других его

сторон (функциональных, энергодинамических, регуляторных, эмоционально-

коммуникативных и личностных), что уточняет понимание закономерностей

строения, функций и свойств патологического мышления.

3. Получает целостное теоретическое объяснение разнородность

структурной

патологии мышления (как вариативность сочетания в каждом из патофеноменов

нарушений

его

различных

структурных

элементов)

и

специфики

ее

операциональных механизмов (как деструкций трех базовых операций

мышления).

4. Обоснован

дискретно-континуальный

характер

структурных

нарушений

мышления при шизофрении, что создает теоретическую основу для разработки

объективных методов их количественной оценки.

7

5. Предложена общая информационная модель патологического мышления,

которая позволяет систематизировать в рамках единой теории психики

Л.М.Веккера

многообразие

его

расстройств,

закономерно

порождаемых

нарушениями различных компонентов структуры, свойств и сторон мышления.

Полученные результаты способствуют расширению и уточнению теоретических

знаний о структуре, свойствах, психологических механизмах и особенностях

функционирования патологического мышления при шизофрении и ОЗГМ.

Практическая значимость

Методические разработки и данные исследования и расширяют возможности

объективной и надежной клинической и патопсихологической оценки нарушений

мышления и других психических функций при решении множества практических

задач, включая дифференциальный диагноз, выбор мишеней воздействия, контроль

динамики состояния, лечебных и реабилитационных эффектов.

1. Собран большой массив описаний и дефиниций различных патофеноменов

мышления (более трехсот), выделены и проанализированы с позиций

информационной теории мышления стертые формы различных структурных

расстройств мышления, отражающие современный патоморфоз шизофрении,

уточнены их отдельные дефиниции, что значительно расширяет диапазон

симптомов патологии мышления и возможностей ее практической диагностики.

2. Создана авторская Система оценивания нарушений мышления (СОНМ),

пригодная для количественных измерений структурных и неструктурных

расстройств мышления на материале любых нестандартизованных методик его

исследования (как вербальных, так и невербальных).

3. На примере предложенной тестовой батареи и отдельных тестов мышления

определены

количественные

границы

выраженности

и

нозологические

особенности профилей шизофренических и психоорганических нарушений

мышления, в их отличии от нормы.

4. Разработан, стандартизирован, клинически апробирован и адаптирован ряд

психометрических

методик

исследования

нарушений

эмоциональных

и

мотивационно-волевых процессов (авторский тест «Цветоструктурирование»),

внимания (Цифровая корректура Аматуни-Вассермана), исполнительских

функций (тест «Комплексная фигура» Рея-Остерриета).

Теоретико-методологическая основа диссертации

1. Фундаментальная

теория

психических

процессов

Л.М.

Веккера

и

ее

информационная модель мышления (Веккер, 1974; 1976; 1981).

2. Отечественные культурно-историческая и психологические теории патологии

мышления при шизофрении (Выготский, 1960; Зейгарник, 1962; 1986;

Рубинштейн, 1970; Поляков, 1974; Блейхер, 1983; Критская, Мелешко, Поляков,

1991), зарубежные классические (Крепелин, Блейлер), психоаналитические,

стадийно-биологические, психологические, психосоциальные теории (Holt,

1970; Meloу, Singer, 1991; Chapmen Chapmen, 1973; Harrow, Quinlian,1985;

8

Singer, Wynne, 1965; Wahlberg, 2004 и др.), а также факторно-аналитические

гипотезы (Andreasen, 1979; Andreasen, 1984; Andreasen, Grove, 1986; Liddle et al.,

2002 и др.) и современные концепции нарушений мышления в рамках

различных нейронаук (Griego et al., 2008; Horn et al., 2009; Shirts, DeRosseetal,

2009; Arun, 2009; Kuperberg et al., 2011 и др.).

3. Положения современные нейропсихологии о функциональной специализации

различных морфологических структур головного мозга (Fuster, 2003; Lezak,

2004; Joseph, 2011; Лурия, 1969; Хомская, 2005 и др.) и динамической

организации его функциональных систем (Posner, 1988; Выготский, 1960;

Лурия, 1973; Холмская, 2010).

4. Системная концепция медицинской психодиагностики (Вассерман, Щелкова,

2003), основанная на принципах комплексности (Ананьев, 1968; 1967) и

системности (Анохин, 1975; Ломов, 1976), также кроссбатарейный подход к

диагностике когнитивных функций (Flanagan, Harrison, 2005; McGrew, 2005).

Методы исследования. Были использованы методы качественного пато- и

нейропсихологического анализа, а также клинико-психологического эксперимента,

измерения, беседы, изучения продуктов деятельности, архивно-документальные и

математико-статистические методы.

Положения, выносимые на защиту

1. Согласно информационной модели мышления, к структурным нарушениям

относятся повреждения основных компонентов мысли – ее операндов,

операторов-связок и их взаимно обратимого словесно-образного перевода. Эти

нарушения имеют двуязычный характер и должны обнаруживать свои

инварианты на обоих языках мышления – словесно-символическом и образном.

2. Нарушения мышления при шизофрении разнородны и включают как

расстройства его структурных, так и других свойств (операциональных,

энергодинамических, регуляторно-мотивационных) и сторон (содержательных,

эмоционально-коммуникативных, личностных), которые могут сочетаться.

3. Структурные нарушения мышления обусловлены деструкциями основных

компонентов

мысли

по

общим

для

них

механизмам

(включающим

фрагментацию, пропуски, повторы, смешения, неадекватные замены этих

компонентов/их фрагментов и побочные вставки продуктов непроизвольной

активности памяти), которые в разных сочетаниях порождают многообразие

структурных расстройств.

4. Структурная патология мышления имеет дискретно-континуальный характер и

может быть градуирована по тяжести, в зависимости от количества деструкций

одинаковых

форм

психоорганических

и

побочных

вставок,

но

только

в

рамках

своих

(патологической архитектуры связей).

5. Специфика структурных НМ при шизофрении, в отличие от

нарушений

мышления,

обусловлена

деструкциями

базовых

умственных

операций (анализа-синтеза, сравнения и обобщения), не связана с когнитивно-

9

дефицитарными факторами и не зависит от патологии других психических

процессов и личности, которые могут лишь модулировать или отчасти

фенокопировать структурные нарушения мышления по другим патологическим

механизмам.

6. Факторная структура нарушений мышления в клинических и нормативной

группах отражает как расстройства единых для нормы и патологии структурных

и других свойств и сторон мышления, так и их нозологическую специфику.

7. Шизофренические патофеномены мышления отличаются от психоорганических

системой своих внутренних взаимосвязей, а также различаются между собой и с

одноименными «органическими» НМ отдельными паттернами внутри- и

межфункциональных, клинико-биологических и психосоциальных корреляций,

что доказывает их системность, гетерогенность и лишь феноменологическое

сходство с нарушениями мышления экзогенно-органической природы.

8. Отдельные структурные нарушения мышления при шизофрении и экзогенно-

органических заболеваниях головного мозга с разной топикой, стороной

поражения и этиопатогенезом (травматическим, сосудистым, судорожным и

токсико-метаболическим) обнаруживают когнитивную, морфофункциональную

и нозологическую специфику, подтверждая многофакторный и многоуровневый

характер нервно-психических механизмов своей детерминации.

Степень

достоверности

и

апробация

результатов.

Достоверность

результатов

исследования

обеспечена

теоретической

и

методологической

обоснованностью его исходных положений, многосторонним анализом проблемы

нарушений мышления и системным подходом к их диагностике и оценке,

использованием

валидных

клинико-психологических

методов

исследования;

репрезентативным объемом выборки; корректностью математико-статистической

обработки результатов в сочетании с их качественным анализом; согласованностью

результатов с данными, полученными другими исследователями.

Основные результаты диссертационного исследования были неоднократно

доложены и обсуждены на международных научно-практических конференциях и

симпозиумах: «Развитие научного наследия А.Р.Лурия в отечественной и мировой

психологии» (Москва, 2007), "Современная нейропсихология" (Москва, 2007),

«Научный симпозиум, посвященный 90-летию со дня рождения Л.М. Веккера»

(Санкт-Петербург,

2008),

«Теоретические

проблемы

этнической

и

кросс-

культурной психологии» (Смоленск, 2010), «Когнитивная наука» (Томск, 2010;

Калининград, 2012; 2014), «Наследие А.Р.Лурия в современном научном и

культурно-историческом контексте: К 110-летию со дня рождения А.Р. Лурия»

(Москва,

2012);

на

Всероссийских

научно-практических

конференциях

и

конгрессах: «Рождение и жизнь: клиническая психология детства» (Санкт-

Петербург, 2010), «Клиническая психология: Итоги. Проблемы. Перспективы»

(Санкт-Петербург, 2010), «Интеллект и творчество: научные традиции и

современные исследования» (Москва, РАН, 2010); на научно-практических

10

конференциях, сессиях и симпозиумах: «Ананьевские чтения» (Санкт-Петербург,

2005; 2009; 2013), «Психоневрология в современном мире» (Юбилейная научная

сессия, Санкт-Петербург, 2007), «Конференция по клинической психологии»

(Челябинск, 2010), «Научная конференция, посвященная памяти Я.А.Пономарева и

В.Н.Дружинина» (Москва, ИП РАН, 2010), «Юбилейная конференция Московского

психологического общества» (Москва, 2010), конференция «Врачебное искусство в

психиатрии», посвященная 80-летию со дня рождения профессора Федора

Измайловича Случевского (Санкт-Петербург, 2011); на научных семинарах:

«Информационная

теория

психики

Л.М.Веккера

и

актуальные

проблемы

медицинской психологии» (лаборатория медицинской психологии НИПНИ

им.В.М. Бехтерева, Санкт-Петербург, 2009), "Искусственный интеллект: от

методологии к инновациям" (Научно-образовательный инновационный центр

интеллектуальных систем компьютерного восприятия и управления. Кафедра

компьютерной фотоники и видеоинформатики. СПбГУ ИТМО. 2010, 2013).

Внедрение результатов исследования. На основе результатов исследования

были подготовлены и выпущены научно-практические и учебно-методические

пособия: «Новая систематика интеллектуальных способностей» (2009), «Тест

интеллектуального

потенциала»

(2011),

«Психологическая

диагностика

нейрокогнитивного

дефицита:

Рестандартизация

и

апробация

методики

«Комплексная фигура» Рея–Остеррита» (2011), «Применение графических методов

в психодиагностике нарушений умственного развития и нейрокогнитивного

дефицита у детей» (2011). Материалы исследования входили в лекции и

практические занятия для медицинских психологов в рамках учебных программ на

курсах последипломного образования, переподготовки и усовершенствования (в

лаборатории медицинской психологии НИПНИ им. В.М. Бехтерева, 2005-2008; на

кафедре медицинской психологии и психотерапии МАПО Санкт-Петербурга, 2009-

2011; в Учебном центре НИПНИ им. В.М. Бехтерева, 2012-2013). Система

психометрической

и

качественной

оценки

НМ

(СОНМ)

и

тест

«Цветоструктурирование» внедрены в практическую деятельность слушателей

перечисленных курсов, а также в работу медицинских психологов Фрунзенского

ПНД

Санкт-Петербурга

и

«Центра

восстановительного

лечения

«Детская

психиатрия» им. С.С. Мнухина.

Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения,

четырех глав, заключения, выводов и списка литературы, включающего 867

источников (из них 532 иностранных), а также отдельного тома приложений с

результатами математико-статистического и качественного анализа НМ. Основной

текст диссертации изложен на 352 страницах и включает 34 рисунка и 10 таблиц.

Основное содержание работы

Во введении раскрывается актуальность темы и степень ее научной

разработанности, определяются цели и задачи, теоретико-методологическая основа

11

и методы, обосновываются научная новизна, теоретическая и практическая

значимость работы, излагаются сведения об ее апробации и формулируются

основные положения, выносимые на защиту.

Глава 1 «Феноменология, методы, экспериментальные исследования и

теории нарушений мышления при шизофрении» состоит из пяти частей. В

четырех из них на основе широкого обзора научной литературы раскрывается

современное состояние, наиболее важные проблемы патопсихологии мышления и

определяются направления научного поиска их решения.

В параграфе 1.1 освещены современные проблемы патофеноменологии

мышления при шизофрении. Они связаны, как и в психопатологии (Andreasen,

2007), с утратой научного интереса к эмпирическому изучению различных

симптомов патологического мышления, их модификациям под воздействием

патоморфоза шизофрении, а также с трудностями четких дефиниций (Harrow,

Quinlan, 1985; Arun, 2009, 2010), несмотря на множество версий описания

патофеноменов мышления (Holt, 1970; Cutting, Murphy, 1988; Andreasen,1979; 1984;

Зейгарник, 1962; 1986; Болдырева, 1974; Рубинштейн, 1978 и др.). При наличии

множества различных, преимущественно психоаналитических (Holzman P., Shenton

M., Solovay, 1986; Kleiger, 1999 и др.), эмпирических (Andreasen, 1979; 1984;

Harrow, Quinlan, 1985; Exner, 1993; Случевский, 1975; Зейгарник, 1976 и др.) и

факторных (Cuesta, Peralta, 1999; 2008; Liddle et al., 2002 и др.) таксономий,

научная систематизация и теоретическое обоснование классификаций нарушений

мышления

(НМ)

все

еще

остаются

незавершенными.

Они

недостаточно

раскрывают

психологические

закономерности

и

механизмы

патологии

шизофренического мышления, а достижения зарубежных и отечественных ученых

в этой области мало сопряжены друг с другом.

В параграфе 1.2 дан обзор методологических подходов и наиболее

распространенных методов исследования НМ (тестов, вопросников и полу-

структурированных интервью) (Andreasen, 1979, 1986; Harrow, Quinlan, 1985;

Johnston, Holzman, 1979; Barrera, McKenna, Berrios, 2008; Рубинштейн, 1970;

Блейхер, 1976; Зейгарник, 1976; Херсонский, 2000 и др.). Описаны наиболее

валидные и надежные психометрические системы оценивания к тесту Роршаха

(Rapoport, 1968; Holt, 1977; Eksner, 1993), а также к вербальным методикам и

интервью (Andreasen,1979; Marengo et al, 1986; Chen et al, 1996; Harrow et al, 2004;

Liddle et al., 2002;Kircher et al., 2014), охватывающим от 8 (Liddle et al., 2002) до 100

параметров

НМ

(Holt,

1970).

Обсуждаются

вопросы

чувствительности,

специфичности и эффективности разных методов и проблемы подходов к

количественной оценке патологии мышления, связанные с отсутствием ясности в

понимании ее континуальных свойств (Harrow, Quinlan, 1985; Kleiger, 1999; Brüne,

Bodenstein, 2005). Отмечается отсутствие психометрических подходов в изучении

НМ в отечественной патопсихологии, традиционно опирающейся на качественный

анализ, и необходимость синтеза обоих подходов для повышения надежности и

12

точности патопсихологической диагностики НМ (Sims-Knight, Knight, 1978;

Andreasen, Flaum, 1994; Вассерман, Щелкова, 2003; Херсонский, Гильяшева, 2005).

В

параграфе

1.3

описаны

основные

направления

и

результаты

экспериментальных исследований нарушений мышления, затрагивающих широкий

круг вопросов. Среди них уникальность, облигатность и постоянство нарушений

мышления

при

шизофрении,

нозологическая

специфика

их

профиля

и

выраженности (Harrow, Quinlan, 1985; Cuesta, Peralta, 1993; Kleiger, 1999 и др.);

наличие

качественных

различий

между

разными

расстройствами

шизофренического спектра (Kleiger, 1999; Meilijson et al., 2004 и др.), между

шизофренией и другими психическими расстройствами (Holzman, Shenton, Solovay,

1986; Lake, 2008 и др.), а также связь НМ с органическими заболеваниями

головного мозга (Chatterjee et al., 1997; Lebrun, 1997 и др.), симптомами болезни

(Johnston, Holzman, 1979; Arnow et al., 1994; Maher, 2003 и др.) и множеством

других клинических и биопсихосоциальных факторов – с тяжестью дефекта,

фазами, возрастом дебюта, преморбидом, чувствительностью к фармакотерапии

(Harrow, Quinlan, 1985; McKenna, 1994; Tompson et al. 1997; Caplan et al, 2000;

Harrow et al., 2003; Baskak et al., 2008; Литвак, 1983; Белый, 1992), с когнитивными

дисфункциями (Cellard et al., 2008; Bach et al., 2009; Turetsky et al., 2009 и др.),

морфофункциональными аномалиями головного мозга, генетикой (Horn, Federspiel,

Wirth, 2009; Sung et al., 2009; Barba, Boissé, 2010; Алфимова, 2006), нарушениями

социально-бытового функционирования и трудоспособности (Pogue-Geile, Harrow,

1985; Andreasen, Grove, 1986; Racenstein et al, 1999; Вид, 2008) и др. В ходе этих

исследований обязательность расстройств мышления для всех форм, этапов и

типов течения шизофрении была поставлена под сомнение (Harrow, Quinlan, 1985;

Marengo, Harrow, 1997), а представления о патогномоничности шизофренических

расстройств мышления сменились концепцией эндофенотипа, т.е. понимания НМ

как признаков, наследуемых вместе с факторами риска заболевания, но не

являющихся его причинами или симптомами (Andreasen, 2001; Craddock,

O'Donovan, Owen, 2009; Cur et al., 2009; Иванов, Незнанов, 2008 и др.). И хотя

понимание характера и природы НМ существенно углубилось, многие вопросы

патологии структуры и свойств мышления при шизофрении остаются открытыми.

В параграфе 1.4 рассматриваются основные зарубежные и отечественные

теории нарушений мышления, начиная от классических (Крепелин, 1910; Блейлер,

1920), разного рода психоаналитических (Holt, 1970; Meloу, Singer, 1991; Kleiger,

1999), стадийно-биологических (Lerver, Lerner, 1996), культурно-исторических

(Выготский, 1956), психосоциальных (Singer, Wynne, 1965; Wahlberg, 2004 и др.) и

психологических (Chapmen, Chapmen, 1973; Harrow, Quinlian,1985; Зейгарник,

1962; 1976; Поляков, 1974; Страбахина, 1980) до простых и комплексных гипотез

нейропсихологического (Spitzer, 1997; Andreasen et al., 1998; Griego et al., 2008 и

др.), нейрофизиологического, нейробиологического (Horn et al., 2009; Dickinson,

Harvey, 2009 и др.), нейрогенетического (Harrison, Owen, 2003; Shirts, DeRosseetal,

13

2009; Алфимова, 2007 и др.) и даже нейроинформационного (Kuperberg G.R. et al.,

2011), математико-лингвистического (Matthysse, 1987) и нейроматематического

толка (Spitzer, 1997; Arun, 2009). Обзор такого разнообразия разнонаправленных

гипотез и теорий показал сложную биопсихосоциальную природу, многомерный,

гетеро- и полигенный характер НМ, связанный с многоуровневой организацией их

нервно-психических механизмов (Andreasen, 1994), соединить которые в рамках

частных и монокаузальных теорий не представляется возможным.

В параграфе 1.5 описываются основные положения информационной

теории психики и мышления (Веккер, 1974; 1976; 1981), на фундаментальной

основе которой в диссертационном исследовании была дана попытка решить ряд

открытых вопросов патологии структуры и основных свойств мышления при

шизофрении. В этом параграфе дано представление Л.М. Веккера о структурном

строении

психики:

ее

трех

основных

(когнитивных,

эмоциональных

и

регуляторных) и четырех сквозных психических процессах (памяти, внимания,

воображения и речи). Каждый из них, являясь частным вариантом процесса

психического отражения, имеет общность и специфику своей структуры, ее

иерархии,

свойств

и

системных

связей

в

общей

организации

психики.

Специфической функцией мышления является выделение отношений между

объектами в чистом виде, которое невозможно только с помощью образов, т.к. в

образах отношения являются встроенными в структуру целостного отображения

объекта. Но с помощью символов (речи) объектные отношения можно обозначить

и вычленить, что отображено на рисунке 1 заключением в прямоугольник

образных операндов и связи между ними, но разведением структурных элементов

мысли на языке слов:

Образ -

операнд

Образ -

Слово-

операнд

операнд

связка

Слово-

операнд

связь

Рисунок 1 – Структурная формула допонятийной мысли

Согласно информационной модели мышления, мыслительное познание

осуществляется в процессе постоянного взаимно-обратимого перевода искомых

отношений между объектами с языка образов на язык слов, путем символического

кодирования (перекодирования) и образного декодирования (рис. 1). Поэтому

элементарной единицей мышления, или выделенного ею отношения, является

суждение, структура которого включает два операнда (объекта) и связь между

ними (оператор) на обоих языках мышления (языке образов и слов), а также их

межъязыковые связи (обратимый взаимоперевод) (рис. 1).

14

Понятийная мысль имеет более сложную – двухуровневую структуру

операндов,

включающую

инвариантное

соподчинение

признаков

вида

и

ближайшего рода понятия на обоих языках мышления, что показано в

двухуровневом строении понятийных операндов на рисунке 2. Инвариантному

взаимопереводу, как показывает рисунок, подлежат не только горизонтальные

(пространственно-временные, модально-силовые и производные от них отношения

– смысловые, логические, количественные и др.), но и вертикальные отношения

(обобщающие и родовидовые, или понятийные), а также и сами операнды.

Инвариантность этого взаимоперевода препятствует искажению реальности.

Перевод образно-символический (в слова)

Слово-

Слово-

операнд

операнд

Род

Род

Обр

опер

Род

С

В

Я

З

Ь

связка

Образ -

операнд

С

В

Я

З

Ь

с

в

я

связь

з

к

а

Слово-

операнд

Вид

с

в

я

з

к

а

Слово-

операнд

Вид

связь

Образ-

Образ-

операнд

операнд

Вид

Вид

Перевод словесно-образный (в образы)

Перевод словесно-образный

Рисунок 2 – Структурная формула понятийной мысли

.Гипотезы о нарушениях структуры мышления, следующие из этой модели,

предполагают как минимум 8 структурных нарушений: а) двух видов операндов –

образных и словесных; b) двух пар (словесных и образных) двух видов связей –

вертикальных

и

горизонтальных

(2×2);

c)

двух

обратимых

операций

межъязыкового перевода (символического кодирования – с языка образов на язык

слов, и образного декодирования – языка слов в образы). Эти предсказания были

подвергнуты экспериментальной проверке, результаты которой представлены в

третьей и четвертой главах диссертации.

Глава 2. Методология, методы и материалы исследования. В этой главе

приведены сведения о характеристике исследованной выборки испытуемых,

использованных психодиагностических методиках, их разработке, адаптации,

проверке надежности и клинической апробации, а также методологический подход

и план исследования. В параграфе 2.1 обоснованы основные положения

методологического подхода к исследованию и количественному измерению

15

подпараграфе 2.2.1 описаны

19 использованных методик. Среди них батарея

широко

известных

нестандартизованных

методик

исследования

мышления

(«Классификация предметов», «Исключение предметов», «Исключение лишнего

слова», «Существенные признаки», «Пословицы») (Рубинштейн, 1970, 1999),

«Пиктограммы» (Херсонский, 2000), а также когнитивные тесты зрительного

восприятия, внимания, памяти, регуляции, эмоций и личности: «10 слов»,

Буквенная корректура Анфимова и счетная проба Крепелина (Рубинштейн, 1970,

1999); пробы «9 фигур» и запоминание рассказа «Галка и голуби» (Блейхер, 1976);

рисунок куба в проекции (Лурия, 1962) и сложная фигура из теста памяти Векслера

WMS (Wechsler, 1945), субтест методики интеллекта WAIS Дж. Векслера

«Цифры», Цифровая корректура Аматуни-Вассермана (Вассерман, Дорофеева,

Меерсон,

1999),

тест

«Комплексная

фигура»

Рея-Остерриета

(Вассерман,

Чередникова. 2011); авторский тест «Цветоструктурирование» (Чередникова, 2004;

Чередникова, Логвинова, 2012), тест Люшера (Тимофеев, Филимоненко, 2000), тест

ММРI (Березин, Мирошников, Рожанец, 1976). Всего было охвачено 147

параметров для оценки разных психических дисфункций. Подробное описание

методик и перечень всех параметров представлены в Приложениях Г и Д.

Статистическая обработка и математический анализ экспериментальных

данных проводились с помощью программы SPSS 15. Были выполнены факторный,

корреляционный и дисперсионный анализ полученных данных, использованы

описательные статистики.

Подпараграф 2.2.2 описывает выборку исследования, которая включала 415

человек. В экспериментальную клиническую выборку вошли 300 человек –

пациентов Психоневрологического диспансера Фрунзенского района Санкт-

Петербурга,

с

клиническими

диагнозами

(согласно

Международной

классификации болезней 10-го пересмотра – МКБ-10) психических расстройств

шизофренического спектра (РШС) – 175 человек; органических заболеваний

головного мозга (ОЗГМ) – 125 человек. Нормативную группу составили 115

здоровых испытуемых (таблица 1).

В исследовании помимо половозрастных и социальных характеристик

испытуемых были учтены также клинические переменные, такие как диагноз,

длительность, тип и фаза течения болезни, тип ремиссии, группа инвалидности

(таблица 2), а также сторона и локализация органического поражения головного

мозга (таблица 3).

16

структурной патологии мышления. В Приложении А представлены перечень 337

дефиниций патофеноменов мышления и систематика основных структурных

нарушений мышления, их вербальных и образных инвариантов, положенных в

основу разработки авторской метрической Системы оценивания нарушений

мышления (СОНМ), включающей 37 параметров. Система СОНМ и результаты

статистической проверки ее надежности даны в Приложениях Б и В к диссертации.

Параграф 2.2. представляет материалы и методы исследования. В

Расстройства

Органические

шизофренического

заболевания

спектра

головного мозга

(175 человек)

(125 человек)

Норма

(115 человек)

Параметры

М ± Ст. откл.

Минимум – Максим

Мужчины

Женщины

≤ 9 классов

Среднее, среднее

профессиональное

Среднее специальное

Высшее и более

Работающие

Учащиеся

Возраст (в годах)

35,7±14,5

43,03±14,4

41,5±13,2

18–68

18–80

18–75

Пол (количество человек)

119 (68%)

79 (63,2%)

56 (32%)

46 (3 6,8%)

Образование (количество человек)

63 (54,8%)

52 (45,2%)

14 (8%)

12 (9,6%)

3 (3,6%)

75 (42,9%)

38 (21,7%)

48 (27,4%)

67 (53,6%)

39 (33.9%)

25 (20%)

21 (16,8%)

23 (20%)

50 (40%)

76 (66%)

32 (27,8%)

0

7 (6,2%)

Трудовой статус (количество человек)

62 (35,4%)

49 (39,2%)

21 (12,1%)

7 (5,6%)

4 (3,2%)

79 (45,1%)

63 (50,4%)

Таблица 1 – Количественное распределение испытуемых в разных выборках

исследования, соответственно их половозрастным и социальным характеристикам

Безработные

13 (7,4%)

Пенсионеры

Таблица 2 – Количественный состав и клинические характеристики выборки

расстройств шизофренического спектра

Клинический диагноз* (количество человек)

Параноидная

шизофрения

F20.0

73

Простая

Шизоаффективное

Шизотипическое

шизофрения F20.6

расстройство F25

расстройство F21

40

30 (2/ 22/ 6)**

32 а

Тип течения (количество человек)

непрерывный

эпизодический

эпизодический

ремитиру

другой

не

ющий

определен

F20.x3

F20.x8

F20.x9

с развитием

дефекта

F20.x1

со

стабильным

дефектом

F20.x2

F20.x0

10 (5,7%)

39(22,3%)

53(30,3%)

33(18,9%)

9(5,%)

31(17,7%)

17

Продолжение таблицы 2 – Фаза заболевания (количество человек)

Неполная

Острая

медикаментозная

ремиссия

Неполная

Полная ремиссия

ремиссия F20.х4

F20.x5

23 (13,2%)

64 (36,6%)

48 (27,4%)

40 (22,9)

Группа инвалидности (количество человек)

I

II

III

нет

5 (2,8%)

74 (42,3%)

11 (6,3%)

85 (48,6%)

Длительность болезни (в годах)

М ± Стандартное отклонение

Минимум

Максимум

10,4 ± 4,7

0,1

48

Примечания: 1) * – шифры клинических диагнозов представлены соответственно

кодам МКБ-10 2) ** – шизоаффективное расстройство маниакального, депрессивного

и смешанного типа (F25.0, F25.1 и F25.2 соответственно)

Клинические характеристики группы органических заболеваний головного

мозга (ОЗГМ) представлены в таблице 3.

Таблица 3 – Количественный состав разных групп органических заболеваний

головного мозга в соответствии с их клиническими характеристиками

Клинический диагноз (количество человек)

Локализация

и сторона

поражений

(ЛП/ПП)

Послед-

ствия

черепно-

мозговых

травм

Смеша

нные

(ЧМТ +

Алк.)

0

(4/2)

10

0

0

Сосудис-

Последствия

Эпилеп

-сия

тые

употребления

поражения

алкоголя

0

0

0

9

10

19

22

(23/14)

18

36

12

Фронтальные

20

2

0

0

0

(11/10)

0

Височные

(16/3)

(3/9)

Фронтально-

височные

Смешанные*

Диффузные

Итого:

8

0

0

6

0

2

47

23

21

15

125

Примечания:

1).

ЛП/ПП

через

дробь

указана

сторона

поражений:

левополушарные/правополушарные поражения головного мозга

2). * – сочетания трех и более поражений разной локализации (фронтальной,

височной, теменной, затылочной, медиобазальной или стволовой).

18

Длительность болезни (в годах)

М ± Стандартное отклонение

Минимум

Максимум

12,6 ± 7,2

0,1

50

Группа инвалидности (количество человек)

I

II

III

нет

3 (2,4%)

65 (52,0%)

28 (22,4%)

29 (23,2%)

Наличие и характер органического поражения у каждого пациента с ОЗГМ

были

подтверждены

в

медицинской

документации

данными

различных

объективных

исследований:

компьютерной

или

магнитно-резонансной

томографии,

элетроэнцефалографии,

транскраниальной

допплерографии,

эхоэнцефалографии, магнитно-резонансной ангиографии, нейрохирургических или

неврологических исследований головного мозга.

Глава

3.

Экспериментальные

исследования

структуры

и

функциональных

механизмов

нарушений

мышления.

В

этой

главе

представлены результаты изучения факторной структуры и внутрисистемных

связей патологического мышления, связей его функциональных механизмов с

расстройствами личности и других психических процессов (когнитивных,

исполнительских, эмоционально-волевых), а также нозологических различий

нарушений мышления в разных клинических группах. Общий план исследования

содержит таблица 4:

Таблица 4 – Основные блоки исследования

Экспериментально-статистические

исследования

Исследование структуры нарушений

мышления методами факторного

анализа

Исследование функциональных связей

нарушений мышления с когнитивными,

эмоциональными, регуляторными и

личностными расстройствами

Исследование связей нарушений

мышления с клиническими и социально-

биологическими (образование, пол,

возраст) факторами

Обследованные группы

Психические расстройства

шизофренического спектра –РШС

Органические заболевания головного

мозга – ОЗГМ

Нормативная группа

РШС

ОЗГМ

19

Исследование различий выраженности

и профиля нарушений мышления между

подгруппами шизофрении, общими

выборками РШС и ОЗГМ, а также

между выборкой РШС и отдельными

подгруппами органической патологии

головного мозга

Исследование различий между

нарушениями мышления при РШС и

ОЗГМ с разными

морфофункциональными

повреждениями

Шизофрения параноидная

Шизофрения простая

Шизоаффективное расстройство

Шизотипическое расстройство

Черепно-мозговые травмы,

эпилепсия, сосудистые поражения,

алкогольные токсико-

метаболические и смешанные ОЗГМ

РШС

ОЗГМ с разной локализацией и

латерализацией поражений

В параграфе 3.1 исследована структура нарушений мышления и ее

устойчивость

в

разных

вариантах

факторного

анализа

(ФА).

Поскольку

расхождение результатов зарубежных факторных исследований НМ объясняется

возможными различиями экспериментальных условий – методик, параметров,

систем оценивания и др. (Harrow M., Quinlan, 1985; Coleman, Carpenter, Waternaux;

1993; Kleiger, 1999; Cuesta, Peralta, 1999), то одной из задач диссертационного

исследования было проверить степень и характер этих влияний на результаты ФА.

В группе шизофрении было выполнено 12 вариантов ФА, различающихся рядом

условий: 1) объемом выборки; 2) количеством и составом параметров; 3) набором

методик; 4) количеством выделяемых факторов; 5) разными сочетаниями

вышеназванных условий (таблица 5).

Таблица 5 – Вариации контролируемых условий в различных вариантах

факторного анализа нарушений мышления при шизофрении

Варианты факторного анализа (ФА)

Условия

Коли-

чество

человек

Методики

(кол-во)

Парамет

ры

Факторы

(кол-во)

ФА

ФА

ФА

ФА

ФА

ФА

ФА

ФА

ФА

ФА

ФА

ФА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

105

140

140

105

105

140

162

162

105

175

175

105

9

9

9

2

2

9

9

9

13

15

15

2

Продолжение таблицы 4

34+

34+

20+

34+

34+

3н"

3н"

17*

22**

22**

34

34

34н1

27

10

10

11

10

27

34н

21

8

8

10

13

12

14

10

8

Примечание: 1) н1 – три параметра заменены новыми; 2) н" – добавлены 3 показателя;

3) * – добавлены 17 показателей (внимания и эмоциональных функций); 4) ** – к исходным

34-м параметрам добавлены 22 других переменных (внимания, памяти, регуляции)

20

Фактор

«Нарушения

умственных

операций»

Параметры

Алогизм

Соскальзывания

Метафоричность

Атактические

замыкания

Разноплановость

Сверх-

включаемость

Парадоксаль-сть

Некорригир-сть

Общая выборка расстройств шизофренического спектра была разбита на

разные по объему и клинико-возрастно-половому составу экспериментальные

группы (105, 140, 162, 175 человек), что отражено в первой строке таблицы 5.

Оказалось, что характер факторов действительно изменяется в каждом

варианте ФА, в зависимости от вариации его условий. При этом в меньшей степени

на изменение факторной структуры влияли выбор числа факторов (как в ФА3 и

ФА6, ФА10 и ФА11), объем и состав выборки (ФА1 и ФА2, ФА1 и ФА11-12), а в

наибольшей – состав параметров (ФА1 и ФА3) и методик (ФА1 и ФА4) или их

сочетаний. Изменчивость факторной структуры нарушений мышления в разных

вариантах ФА может указывать на динамический характер функциональных связей

между

ее

элементами,

что

согласуется

с

современными

научными

представлениями о динамическом характере функциональных систем психики и

мозга (Лурия, 1969; Хомская, 2005), пластичности и динамичности нейронных

сетей и модулей (Eccles, 1981; Fuster, 2003; Чораян, 1990; Краснощекова, 2007).

Одновременно с этим устойчивость элементов функциональных систем мышления,

связанных с определенными морфологическими структурами мозга, напротив,

могла бы обусловить регулярность воспроизведение одних тех же факторов в

разных вариантах факторного анализа.

В подпараграфе 3.1.1 анализируются устойчиво выделяемые факторы

нарушений мышления при шизофрении с позиций информационной теории

психики. Фактор, который наиболее стабильно воспроизводился в разных

вариантах ФА, был назван «Нарушения умственных операций» (таблица 6).

Таблица 6 – Позиции фактора «Нарушения умственных операций» в

порядке убывания доли в дисперсии признаков в разных вариантах ФА

ФА

ФА

ФА

10

11

12

1

1

2

2

1

3

1

1

1

1

3

2

3

1

Примечание: 1). Номер позиции фактора «Нарушения умственных операций» в каждом

варианте ФА стоит напротив параметра с ведущей факторной нагрузкой;

2). Заливкой выделены параметры, не включенные в данный вариант ФА

21

Варианты факторного анализа (ФА)

ФА1

ФА2

ФА3

ФА4

ФА5

ФА6

ФА7

ФА8

ФА9

Этот фактор включал патофеномены, связанные преимущественно с

расстройствами какой-либо из операций мышления (анализа-синтеза, сравнения

или обобщения) Так, часть параметров этого фактора отражает нарушения

операций смыслового синтеза – искажения (Алогизм, Соскальзывания), разрыв

(Атактические замыкания) и расщепление (Парадоксальность) горизонтальных

логических, или синтагматических связей, объединяющих разные элементы мысли

в целостную конструкцию. Один параметр – приблизительной или искаженной

Метафоричности – по своему смыслу был связан преимущественно с нарушениями

операций сравнения. А параметры Разноплановость и Сверхвключаемость по

определению Системы оценивания НМ отражали разные расстройства операций

обобщения. При этом Некорригируемость мышления, в связке с названными

нарушениями, могла указывать на патологию самих инструментов коррекции

суждений (а именно перечисленных базовых умственных операций анализа-

синтеза, сравнения и обобщения). Этот фактор при шизофрении занимал первые

позиции (1,2,3) по доле дисперсии признаков в общем ряду факторов во всех 12

вариантах ФА (таблица 6), что подтверждает исходную гипотезу исследования о

ведущей роли расстройства базовых умственных операций в специфических для

шизофрении структурных нарушениях мышления. При этом, как показывает

таблица 6, позиция фактора «Нарушения умственных операций» в разных

вариантах

ФА

прямо

зависела

от

объема

включенных

в

исследование

перечисленных выше переменных расстройства базовых операций мышления.

Остальным факторам названия давались по имени их параметров с

наибольшими весами, т.к. наиболее очевидной причиной попадания разных НМ в

один фактор было их сочетание с ведущим факторным НМ в одном патофеномене.

Ряд этих факторов прямо соотносился с нарушениями других структурных

компонентов

информационной

модели

мышления

операндов

мысли,

вертикальных (или понятийных) связей между ними и обратимого словесно-

образного взаимоперевода мыслительной информации (рис. 2). Так, нарушения

операндов мысли отражались в факторах – Нарушения зрительных образов

(пространственные и семантические искажения, фрагментарность) и Нарушения

слов (фонемо-лексико-семантические нарушения и неологизмы). Нарушения

обратимого словесно-образного взаимоперевода информации вошли в ряд других

факторов, а именно нарушения словесно-символического кодирования содержания

мысли фиксировались в факторах Некорригируемость/Вычурность/Символизм (как

несоответствие кодируемой реальности, или ее образов значениям слов/символов).

Расстройства декодирования отражались в факторах Неадекватность/Нелепость

(как частичное или полное несоответствие словесного значения мыслей образу

объективной реальности) и Формализм (как отрыв звукового образа и формальных

характеристик слова от его семантики, или содержательных образов). И, наконец,

нарушениям вертикальных (парадигмальных) связей (операторов) отвечали такие

факторы расстройств вербального и образного мышления как соответственно

22

Абстрактность, Резонерство и Псевдоабстрактность, Схематизм образов. Все

эти факторы, регулярно (от 5 до 10 раз) воспроизводились или закономерно

модифицировались (меняя лишь ведущие нагрузки своих постоянных параметров)

в разных вариантах ФА, несмотря на изменения его условий.

Полученные результаты подтвердили двуязычный (вербально-образный)

характер нарушений мышления, поскольку образные и речевые расстройства

мышления формировали отдельные друг от друга факторы. Таким образом,

выделенные факторы позволяют обрисовать сложную и динамическую картину

структурной патологии мышления, предсказанную двуязычной информационной

моделью Л.М. Веккера (рисунок 2).

Следует отметить, что многие параметры НМ одновременно входили в

разные факторы, но с небольшими нагрузками, причем не одинаковыми в

различных условиях ФА. Это отражает частое сочетание и сложные взаимосвязи

различных расстройств НМ в отдельных патофеноменах мышления, а также

неоднозначность их детерминации. Нейропсихологический анализ результатов

позволил объяснить относительную самостоятельность полученных факторов

структурных нарушений мышления их возможной связью с различными

функционально специализированными отделами коры головного мозга. При этом

факторы Амбивалентность, Пресыщаемость и Претенциозность были расценены

как факторы неструктурных НМ, т.к. они отражали расстройства регуляторных,

эмоционально-мотивационных, коммуникативно-личностных сторон мышления.

Структурные НМ оказались не зависимыми также от 9 других факторов,

полученных в трех последних вариантах ФА (9,10,11) – от факторов понятийных,

мнестических, аттенционных, исполнительских, эмоциональных и личностных

дисфункций (Понятийный индекс, Неспецифическая память, Неустойчивость

внимания, Планирование/Интеграция, Эмоциональный дефицит, и др.).

В подпараграфе 3.1.3 исследуется факторная структура нарушений

мышления при экзогенно-органических заболеваниях головного мозга (ОЗГМ).

Факторный анализ при ОЗГМ включал только 20 параметров нарушений

мышления, т.к. остальные крайне редко или вовсе не встречались при

органической патологии головного мозга (таблица 7).

Как показывает таблица 7, в группе ОЗГМ было выделено 8 факторов, среди

них факторы структурных нарушений мышления: вербальных (Неологизмы)

операндов;

операторов,

ответственных

за

расстройства

вертикальных

(парадигмальных)

отношений

(Разноплановость,

Абстрактность),

а

также

Некорригируемость и Формализм, которые, как при шизофрении, были отнесены к

факторам

нарушений

словесно-образного

взаимоперевода

информации.

Неструктурным нарушениям соответствовали факторы расстройства регуляции

(Интеграция) и продуктивности мышления (Количество версий).

23

Параметры

Нелепость

Резонерство

Абстрактность

Формализм

Неологизмы

Нарушения восприятия

Фрагментарность

образов

Соскальзывания

Атактические замыкания

Латентные признаки

Латентные концепты

Нестандартность

Приблизительность

обобщений

Количество версий

Персеверации

Стереотипии

Разноплановость

Некорригируемость

Интеграция (Рей)

Планирование (Рей)

Понятийный индекс

1

2

3

4

Факторы

5

6

-0,464

0,692

0,578

0,617

7

0,350

-0,750

-0,665

-0,204

0,237

0,218

0,258

0,232

8

-0,243

0,292

0,866

0,237

-0,237

-0,421

-0,273

-0,225

0,291

-0,387

-0,502

0,773

0,691

0,207

0,405

0,770

0,778

-0,227

0,810

0,427

0,829

-0,417

0,300

-0,206

0,796

0,225

0,781

-0,256

0,322

0,840

-0,229

0,448

0,812

-0,217

Таблица 7 – Факторы нарушений мышления в группе органических заболеваний

головного мозга (20 параметров, 8 методик, 125 человек)

Анализ методом главных компонент и Варимакс-вращения с нормализацией Кайзера.

Примечание – жирным выделены факторы по названию их параметров с ведущими весами

Для сравнения ниже приводятся результаты ФА в группе шизофрении, а

именно его 12-го варианта, наиболее близкого по составу параметров, методик и

числа факторов. В этой версии ФА при шизофрении, как при ОЗГМ были

выделены факторы вербальных (Неологизмы) и образных (Нарушения восприятия)

операндов, а также расстройств регуляции (Интеграция). А факторы расстройства

вертикальных связей – операторов (Абстрактность) и словесно-образного

взаимоперевода (Формализм) и логики (Некорригируемость) воспроизводились в

других вариантах ФА при шизофрении. Например, фактор Некорригируемость был

выделен в ФА4 и ФА5 (см. таблицу 6). Наличие общих факторов НМ при

шизофрении и ОЗГМ, может отражать общность базовой структуры мышления,

нарушения которой при любом патогенезе могут включать только повреждения ее

составных компонентов – элементов и связей, описываемых информационной

моделью

мышления

(операндов,

операторов,

их

словесно-образного

взаимоперевода). Однако параметрический состав одноименных факторов при

шизофрении и ОЗГМ был различным, что указывает на разную природу их

структурных НМ.

24

Параметры

Нелепость

Резонерство

Абстрактность

Формализм

Неологизмы

Нарушения образов

Фрагментарность образов

Соскальзывания

Атактические замыкания

Латентные признаки

Латентные понятия

Нестандартность

Приблизительность

обобщений

Количество версий

Персеверации

Стереотипии

Разноплановость

Некорригируемость

суждений

Интеграция (тест Рея)

Планирование (тест Рея)

Понятийный индекс

Претенциозность

1

2

3

Факторы

4

5

6

7

8

,274

,352

,853

,564

,446

,316

,810

,522

,413

,619

,341

,654

,340

,380

,258

–,327

–,486

,623

,314

,450

,730

,701

,260

,310

,710

,303

,692

–,320

,337

,475

–,329

,457

,639

,830

,815

,523

,264

,540

,497

,327

Таблица 8 – Факторы нарушений мышления в группе шизофрении – 8 факторов

(21 параметр, 2 методики, 105 человек)

,658

,240

–,285

,738

Анализ методом главных компонент и Варимакс-вращения с нормализацией Кайзера

Например, фактор Некорригируемость при ОЗГМ включал с большим весом

параметр Фрагментарность зрительных образов, а при шизофрении – параметры

Амбивалентность, Вычурность, Символизм и Соскальзывания. Последнее означает,

что с психоорганической некорригируемостью суждений больше связан дефицит

образного мышления, а при шизофрении – расстройства регуляции, словесно-

образного взаимоперевода и умственных операций. Также, в отличие от

шизофрении, фактор образных операндов (Нарушений восприятия) при ОЗГМ

включал с отрицательным весом пространственные и семантические искажения

образов, характерные для шизофрении, что указывает на адекватность образного

восприятия при ОЗГМ, причем не зависящую от трудностей пространственного

синтеза, т.к. фрагментарность образов в этот фактор вообще не вошла. Другой

25

пример – Понятийный индекс, который при ОЗГМ входит в некоторые факторы

структурных НМ, указывая на их связь с дефицитом понятийного мышления, а при

шизофрении он образует отдельный фактор, т.е. не связан со структурными НМ.

Кроме того, и различия в перечне выделяемых факторов указывают на специфику

нозологических

профилей

и

природы

структурных

НМ

при

эндогенно-

шизофренической и экзогенно-органической патологии мышления. Так, при ОЗГМ

не были выделены факторы расстройства горизонтальных логических связей

(алогизм/соскальзывания), характерные для шизофрении, но были получены

факторы нарушения парадигмальных отношений (Абстрактность), связанных с

дефицитом обобщающего мышления при «органическом» когнитивном снижении.

Различия шизофренических и психоорганических НМ подтвердились и в

сравнении структуры их внутренних корреляций. Так, при шизофрении было

выявлено множество разнонаправленных и слабых (r Пирсона 0,3) корреляций

между различными НМ – всего 77, что в 3,5 раза больше, чем при ОЗГМ. Система

шизофренических нарушений мышления при этом характеризовалась крайне

сложной структурой взаимосвязей, наличием множества мелких кластерных узлов

и отсутствием доминирующего центра корреляций как возможного признака

общей детерминанты НМ. Напротив, каждый патофеномен имел индивидуальный

паттерн разнонаправленных связей, указывая на разнородность структурных НМ.

Система внутренних корреляций патологического мышления при ОЗГМ

была намного беднее структурными элементами и связями (всего 22 значимых

корреляции), но имела крупный узел сильных корреляций с нарушениями

образного мышления, что указывает на его ведущую роль в мыслительной

патологии при ОЗГМ. Малочисленность элементов (параметров) здесь была

обусловлена отсутствием ряда нарушений сложных и отвлеченных форм

мышления (алогизм, парадоксальность, вербальный символизм, метафоричность,

вычурность), не характерных для когнитивного снижения органического типа

(таблица 9), а редкие связи указывали на независимость друг от друга большинства

«органических» структурных НМ, т.е. их несистемный характер. При этом

отдельные

психоорганические

НМ,

как и

при

шизофрении, различались

индивидуальными паттернами взаимосвязей, обнаруживая свою неоднородность. В

подпараграфе 3.1.4 исследуется система структурных НМ в норме.

Как показывает таблица 9, группа «чистого» контроля (без участия здоровых

родственников пациентов), подобно ОЗГМ, имела и сходство и различия с

шизофренией в структуре полученных факторов. Отличия касались ведущих

факторов, параметрического состава одноименных факторов и отсутствия ряда

факторов, свойственных шизофрении, например, таких как Претенциозность,

Пресыщаемость и Некорригируемость. Последнее указывает на сохранность

социально-коммуникативных сторон мышления, его мотивации и критичности в

норме.

26

Параметры

Неадекватность

Алогизм

Вычурность

Резонерство

Абстрактность

Формализм

Метафоричность

Неологизмы

Ошибки восприятия

Расплывчатость

Разорванность

Латентные признаки

Латентные концепты

Нестандартность

Далекие ассоциации

Приблизительность

обобщений

Сверхвключаемость

Количество версий

Персеверации

Стереотипии

Разноплановость

Некорригируемость

Претенциозность

Пресыщаемость

Понятийный индекс

Количество подсказок

Сумма нарушений

мышления

Факторы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

-,217

-,250

,557

,313

,656

,374

,361

,708

,803

-,321

,831

,838

,369

,285

,735

,690

-,227,304

,439

,405

,597

,242

,769

,290

,277

,792

,225

,218

,358

,548

-,310

-,241

,991

,327

,991

-,637

,253

-,352

-,679

-,776

-,348

-,321

,890

-,284

,407

,708

,877

,399

-,203

,334

-,205

Таблица 9 – Факторы нарушений мышления в нормативной группе (100 человек –

без здоровых родственников пробандов; 2 методики, 27 параметров)

Анализ методом главных компонент и Варимакс-вращения с нормализацией Кайзера

Примечание – жирным шрифтом выделены факторы по названию ведущих параметров

Кроме

того,

нарушения

разных

операций

мышления

(алогизм,

метафоричность, разноплановость, сверхвключаемость) не сформировали в

группе «чистого» контроля единый фактор, что говорит об отсутствии в норме

деструкции ансамбля базовых операций мышления, как при шизофрении.

Причем параметры нарушений умственных операций в контроле не

сочетались с другими патологическими признаками мышления (неадекватностью

некорригируемостью, латентными признаками и др.), но сформировали разные

27

факторы, что доказывает отсутствие системной связи между этими нарушениями, в

отличие от шизофрении.

Вычурность сочеталась в норме с абстрактностью, а неадекватность с

формализмом,

тогда

как

при

шизофрении

вычурность

сопровождалась

некорригируемостью, а два последних параметра были отрицательно связаны друг

с другом в рамках одного фактора. Некорригируемость в норме была отрицательно

связана с понятийным индексом, а при шизофрении не зависела от него. На

отрицательную связь НМ с понятийным мышлением у здоровых испытуемых

указывали отрицательные веса в факторе Понятийный индекс таких НМ, как

обобщения по латентным признакам, стереотипии, количество неправильных

версий ответа и нелепость, а при шизофрении это касалось лишь стереотипий.

Общими факторами в группах контроля и РШС, указывающими на общность

структуры мышления в норме и патологии, оказались, как и при ОЗГМ, факторы

расстройства вербальных операндов (Неологизмы) и парадигмальных отношений

(Абстрактность), а также фактор расстройства образно-словесного взаимоперевода

(Формализм), полученный в других 5-ти вариантах факторного анализа при

шизофрении. При этом параметрический состав общих факторов также различался,

указывая на иную природу структурных НМ в норме.

В

параграфе

3.2

исследуются

связи

функциональных

механизмов

структурных нарушений мышления с патологией других психических процессов и

личности при шизофрении и ОЗГМ. Как показал литературный обзор, при

множестве избирательных корреляций различных видов НМ с отдельными

природа этих связей пока остается

показателями психологических тестов,

неясной. Между тем многие

психологические теории патологии мышления

придают

таким

связям

причинное

значение,

например,

отечественные

мотивационные и эмоционально-личностные концепции нарушений мышления при

шизофрении (Зейгарник, 1962, 1986; Рубинштейн, 1978; Блейхер, 1985).

Подробный содержательный анализ корреляций нарушений мышления с

дисфункциями других психических процессов и личности позволил проверить

правдоподобность этих гипотез. При этом учитывалось многостороннее понимание

«коморбидности» симптомов при психической патологии, которую могут вызывать

самые разные факторы, помимо причинно-следственной взаимосвязи. Это общие и

условия проявления, и принадлежность к одному патологическому процессу или

структурно-функциональному механизму патогенеза, анатомическая близость с

ним (Нуллер, 1993; 1997), действие общих причин на оба расстройства (Kessler,

1995; Andrews, 1996; Wittchen, 1996; Anderews, Slade, Issakidis, 2002), случайное

сочетание – в случае полиморбидности (Лазебник, 2005), общее содержание

мыслительных и когнитивных процессов, возможность одних переменных

осложнять проявление других (Lezak, Howieson, Loring, 2004) и многое другое.

Подпараграф 3.2.1 раскрывает характер и структуру межфункциональных

корреляций НМ при шизофрении. Их особенностями, как и в системе внутренних

28

корреляций патологического мышления, оказалось отсутствие доминирующих

узлов сильных корреляций на фоне множества значимых (р0,05-0,000),

преимущественно

слабых

(r0,03)

и

разнонаправленных

взаимосвязей

с

различными параметрами интеллекта, речевых, когнитивных, эмоциональных,

личностных и в меньшей степени – регуляторных дисфункций.

Выявленные особенности системы интер- и интрафункциональных связей

патологического мышления согласуются с характером аберрантной организации

полимодальных нейросетей головного мозга при шизофрении. Последние

отличаются преобладанием длинных и слабых связей над короткими и сильными,

увеличением количества их мелких узлов и разнообразия связей, а также профилей

их индивидуальных конфигураций (Lynall M.-E., et al., 2010) на фоне снижения

количества

доминантных

узловых

центров

как

главных

интеграторов

в

заинтересованных регионах (Li et al., 2012; Van den Heuvel et al., 2012). Все это,

как предполагают, делает глобальную топологию сетевой организации при

шизофрении менее эффективной, т.к. снижает возможности интеграции потоков

информации, поступающих из разных регионов мозга (Li et al., 2012; Zhang et al.,

2012). Совпадение характера структуры интра- и интерфункциональных связей

патологического мышления с аберрациями архитектуры глобальных нейросетей

головного мозга при шизофрении, может быть не случайным, отражая

закономерности изоморфизма в строении психики и ее нервного субстрата (Fuster,

2003; Веккер,1974).

Из 224-х значимых межфункциональных корреляций НМ при шизофрении

только 5 (в том числе и две с оперативной памятью) были достаточно сильными

(0,63-0,78),

чтобы

претендовать на

роль

монодетерминантных.

Остальное

множество слабых корреляций можно было рассматривать только в рамках

полидетерминантной

гипотезы

нарушений

мышления,

подобно

гипотезам

нарушений интеллекта (Flanagan, Harrison, 2005; Anderson, 2008) и когнитивных

функций (Lezak, Howieson, Loring, 2004), детерминацию которых связывают с

эффектами полигенности и плейотропии.

Однако детальный теоретический анализ выявленных значимых корреляций

в 215 случаях обнаружил их коморбидный характер по типу информационных

(структурных, структурно-уровневых и содержательных), энергоинформационных,

энергодинамических

и

морфофункциональных

связей,

более

или

менее

опосредованных и специфичных для разных психических процессов.

Так, для 56 корреляций с интеллектом были характерны обратные связи, в

которых,

скорее,

сами

НМ

могли

вызывать

неравномерное

снижение

интеллектуальных показателей или их противоречивый характер, чем наоборот, а

также информационные связи – содержательные и структурно-уровневые

(отражающие соответственно общее содержание обрабатываемой информации или

связи между высшими уровнями организации психических процессов внутри

структурной иерархии интеллекта и психики). Специфику 57 когнитивных

29

корреляций при этом определяла их сложная опосредованность структурными

связями с интеллектом, объединяющим все когнитивные процессы. Дисфункции

внимания и зрительного восприятия никак не были связаны с нарушениями

умственных операций, а внимание отличалось противоречивыми связями с

отдельными НМ. Не было выявлено никаких значимых корреляций НМ с

расстройствами экспрессивной речи.

Среди 58-ми значимых корреляций НМ с эмоциональными переменными

преобладали энергодинамические и энергоинформационные связи, специфику

которых составили тонко градуированные энергоинформационные и прямые

энергодинамические зависимости (например, связь интенсивности эмоциональной

стимуляции с информационной сложностью нарушений мышления или с

производительностью мыслительных процессов – Количеством версий ответа

соответственно). Как минимум 9 НМ (резонерство, неологизмы, вычурность,

псевдоабстрактность,

далекие

ассоциации,

латентные

понятия,

сверхвключаемость, персеверации и фрагментарность) никак не были связаны с

эмоциональными переменными. Закономерной оказалась отрицательная связь

умственной производительности и некоторых нарушений обобщающего мышления

(абстрактного,

метафорического,

концептуального)

с

интеллектуальным

и

когнитивным снижением (структурно-уровневые связи), а также с эмоциональным

или мотивационно-волевым дефицитом и некоторыми показателями общей

церебральной патологии (астенией, снижением психического темпа), что указывает

на энергоинформационную природу этих связей. Положительные корреляции тех

же патофеноменов мышления с латеральными эффектами правосторонних

нарушений

зрительного

внимания

могут

говорить

о

левополушарной

заинтересованности в их детерминации.

Корреляции НМ с регуляцией были самыми малочисленными – только 12

НМ обнаружили значимые, но слабые корреляции (r =0,200–0,449; р0,05–0,01) с

различными исполнительскими (планирование, интеграция, организация) и

эмоционально-волевыми (мотивация, волевая мобилизация, длительность усилий,

пресыщаемость) компонентами психической регуляции. Две сильные корреляции

при этом оказались отрицательнымис пресыщаемостью у образного символизма

(-0,672; р0,05) и псевдоабстрактности (-0,708; р0,05–0,01), что исключает как

«холодные», так и «горячие» аспекты регуляции из кандидатов в универсальные

детерминанты всех структурных нарушений мышления.

(алогизм,

соскальзывания,

Кроме

того,

только

4

параметра

НМ

сверхвключаемость, разноплановость) обнаружили связи причинного толка с

отдельными расстройствами когнитивной (планирование) или эмоционально-

волевой регуляции (пресыщаемость, объем работы). Остальные корреляции были

либо

противоречивыми

количеством

версий),

либо

отрицательными

(фрагментарность, искажения восприятия), либо коморбидными (структурно-

уровневыми – связь успешности планирования в рисунке и псевдоабстрактности

30

образов; энергоинформационными – отрицательная связь пресыщаемости как

снижения

энергозатрат

с

нарушениями

высших

форм

мышления

псевдоабстрактностью, метафоричностью, латентными понятиями).

Корреляции

нарушений

мышления

с

расстройствами

личности,

измеренными по шкалам теста ММРI, также были редкими, слабыми и часто не

прозрачными для интерпретации в силу их сложной опосредованности. При этом

понятные для интерпретации связи были отрицательными, например, корреляции

психастении

(9

шкалы)

с

некорригируемостью,

сверхвключаемостью

и

парадоксальностью, что исключает возможность их личностной детерминации.

Таким образом, в большинстве случаев анализ специфических для

шизофрении структурных НМ не обнаружил содержательных признаков их

причинной зависимости от расстройства других психических функций и личности.

И только 9 слабых значимых корреляций отдельных НМ (нелепости, алогизма,

сверхвключаемости, разноплановости и соскальзываний) с некоторыми сторонами

дефицита оперативной памяти, регуляции, интеллекта и внимания поддавались

причинной

интерпретации.

Это

указывало

на

возможность

не

только

модулирования, но и фенокопирования некоторых НМ при шизофрении другими

психическими дисфункциями, но только в той малой доле случаев, которую

допускает незначительная сила выявленных корреляций.

При этом все исследованные патофеномены мышления характеризовались

индивидуальными

паттернами

избирательных

корреляций

с

различными

психическими дисфункциями (когнитивными, эмоциональными, регуляторными,

личностными), что подтверждает разнородность и гетерогенность нарушений

мышления при шизофрении.

В подпараграфе 3.2.2 анализируются связи функциональных механизмов

патологии мышления с дефицитом других психических функций и личности при

экзогенно-органических заболеваниях головного мозга. При ОЗГМ оказалось почти

в 2 раза меньше значимых корреляций, чем при шизофрении (141 : 224), другая их

направленность и меньшее разнообразие типов коморбидности, при наличии

большего числа сильных (0,670-0,680) значимых корреляций (p0,05-0,001)

причинного характера, причем, в отличие от шизофрении, с дисфункциями

регуляции, зрительного восприятия, интеллекта и речи, которые, по-видимому, и

могут фенокопировать нарушения мышления шизофренического типа при ОЗГМ.

Самые сильные корреляции при ОЗГМ приходятся на параметры образного

мышления,

обнаруживая

структурообразующий

характер

расстройств

невербального мышления для всей системы «органической» мыслительной

патологии: Фрагментарность образов коррелирует с Суммарным когнитивным

индексом в тесте «ЦС» (-0,828), а Схематизм образов Пиктограммы положительно

с Понятийным индексом в «Исключении предметов» (0,685) и с количеством

группировок на первом этапе «Классификации предметов» (-0,740). И, наконец, для

«органических»

нарушений

мышления

не

было

свойственно

наличие

31

В подпараграфе 3.2.3 анализируются исследованные клинические

социально-биологические корреляции НМ при шизофрении и ОЗГМ.

и

Образо-

вание

Длительность

Прогреди-

Степень дефекта

Состо

Воз-

болезни

ентность

(инвалидность)

-яние

раст

Пол

13 21 34 73 19 22 74 15

26

32 75

45

40

44

противоречивых интеллектуальных и эмоциональных корреляций, какие были

выявлены при шизофрении.

Межфункциональные корреляции НМ в обеих клинических выборках

представляли, в основном, одни и те же типы коморбидных связей, которые при

этом по-разному отражали общие закономерности строения и деятельности

психики. Общим для обеих нозологий было: 1) наличие положительной связи

нарушений высших форм мышления (абстрактности, метафоричности, латентных

концептов и др.) с интеллектуальной и управляющей успешностью, что отражало

общие закономерности структурно-уровневой организации процессов мышления и

регуляции; 2) энергоинформационный и энергодинамический, но не причинный

характер связей отдельных нарушений мышления с некоторыми мотивационно-

волевыми, эмоциональными и личностными факторами.

Обозначения: 32 – Ошибки ТоМ; 75 – Претенциозность; 45 – Число версий; 40 –

Латентные концепты; 44– Сверхвключаемость; 13– Алогизм; 21– Метафоричность;

34 – Соскальзывания; 19 – Абстрактность; 22–символизм; 74 – 73 –

Разноплановость;15 – Амбивалентность; 26 Схематизм образов.

Рисунок 3– Схема корреляций нарушений мышления с клинико-

биологическими и психосоциальными переменными при шизофрении

В группе шизофрении (рис. 3) менее половины нарушений мышления (14 из

36) имели значимые (p0,05), но слабые (0,199 – 0,370) корреляции с различными

клинико-биологическими и психосоциальными переменными, такими как пол (6

корреляций),

возраст

(6),

прогредиентность

(4),

продолжительность

(3)

заболевания, степень дефекта (группа инвалидности) (3) и острота состояния (3).

Но из них только 5 структурных нарушений (абстрактность, вербальный

символизм, метафоричность, алогизм и сверххвключаемость) избирательно и

слабо были связаны с некоторыми клиническими переменными, и притом не всегда

положительно. Так, частота наблюдений абстрактности и метафоричности

мышления снижались с углублением дефекта, увеличением продолжительности и

прогредиентности шизофрении, а сверхвкючаемости, напротив, увеличивалась. С

острой фазой заболевания, а, значит, косвенно и с позитивными симптомами

болезни, коррелировали только три параметра: амбивалентность, вербальный

32

символизм и некорригируемость, – отражая разные стороны психического

расщепления, искаженного восприятия реальности или нарушения адекватных

связей с ней при обострении болезни. Все это подчеркивает избирательную и

слабую зависимость, и притом лишь отдельных НМ, от клинических характеристик

болезни,

указывая,

скорее,

на

эндофенотипическую

природу структурной

патологии мышления.

При этом связи (выявленные, в основном, у неструктурных нарушений

мышления) с биологическими факторами (полом, возрастом), а также с

длительностью болезни и степенью дефекта отражали закономерные влияния

возрастных и патологических нейродегенеративных процессов, а также полового

диморфизма на расстройства мышления при шизофрении. С уровнем образования

коррелировал

только

один

параметр

схематизм

образов

(0,405),

чем

подтверждается незначительность социокультурных влияний на структурную

патологию мышления при шизофрении.

Образова

ние

Степень дефекта

Длительность

(инвалидность)

болезни

Пол

Возраст

39

41

18

30

32

Обозначения: 39 –Латентные признаки ; 41 – Нестандартность; 18 – Резонерство; 30 –

Ошибки восприятия; 32 – Ошибки ТоМ (Theory of mind -Теории индивидуального разума)

Рисунок 4 – Схема корреляций нарушений мышления с клинико-биологическими и

психосоциальными переменными при органических заболеваниях головного мозга

В сравнении с шизофренией при ОЗГМ (рис. 4) клинико-биологических

корреляций НМ было значительно меньше (всего 5). Это можно объяснить

«экзогенно-органическим» характером нарушений мышления, которые, скорее,

обусловлены случайными сочетаниями других психических дисфункций, чем

внутренними

морфофункциональными

или

нейрогенетическими

факторами

патологии мышления, более тесно связанными с клинико-биологическими (также

эндогенными) переменными, как при шизофрении. Кроме того, и характер редких

клинико-биологических и психосоциальных корреляций при ОЗГМ был другим.

Например,

не

было

корреляций

НМ

с

полом,

что

закономерно,

т.к.

психоорганические НМ в большей степени зависят от экзогенных факторов

болезни – размера, топики и характера поражения, которые могут перекрывать

половозрастные или образовательные влияния.

В параграфе 3.3

дан сравнительный анализ выраженности, профиля и

морфофункциональных связей НМ при различной эндогенной (шизофренической)

и экзогенно-органической патологии психики. В подпараграфе 3.3.1 обсуждаются

различия НМ между разными расстройствами шизофренического спектра. При

шизотипических расстройствах четыре вида НМ (алогизм, нарушения восприятия,

33

атактические замыкания и метафоричность) были достоверно более выражены (p

0,05–0,001), чем при параноидной форме шизофрении. При этом первые три

показателя были также выше, чем при простой форме шизофрении, а два из них

(нарушения восприятия и атактические замыкания) значимо превышали оценки

при шизоаффективной шизофрении (p0,05). Простая шизофрения не имела

значимых различий с шизоаффективными (большей частью депрессивными)

расстройствами. Эти результаты согласуются, в частности, с тем, что при

систематизированных

формах

бреда

шизофрения

отличается

наименьшей

выраженностью НМ (Белый, 1992). Малое число различий между разными РШС,

скорее, указывает на эндофенотипический характер их НМ и необходимость более

дифференцированных сравнений РШС, поскольку их разные клинические

факторы,

а

также

индивидуальные

различия

могут

стирать

тонкую

синдромологическую специфику шизофренических нарушений мышления.

В подпараграфе 3.3.2 обсуждаются нозологические различия НМ. Как

показывает таблица 10, между расстройствами шизофренического спектра и ОЗГМ

не было выявлено значимых различий по 10-ти нарушениям мышления, которые,

за исключением амбивалентности, наблюдались в обеих нозологических группах,

хотя их функциональная природа при ОЗГМ, как уже показал корреляционный

анализ, существенно отличалась своей «сниженной» когнитивной спецификой.

Значимые межгрупповые различия отмечались по 23 параметрам, причем

три из них (персеверации и две примитивные формы алогизма) достоверно чаще

встречались при ОЗГМ. Большая частота образных и вербальных персевераций при

этом могла быть обусловлена не расстройствами мышления, как при шизофрении,

но снижением памяти и органической ригидностью психики, характерными для

психоорганического

синдрома.

А

примитивные

дислогии

как

смешение

понятийных и допонятийных оснований логического анализа были связаны, в

отличие шизофрении, с интеллектуальным дефицитом, но не с деструкциями

умственных операций.

Остальные 20 параметров крайне редко встречались при ОЗГМ, а некоторые

практически

никогда

(например,

вычурность,

парадоксальность,

метафоричность, сложный алогизм, сверхвключаемость, неадекватность и

претенциозность), что может быть важно для дифференциальной диагностики.

Первые четыре из перечисленных параметров НМ представляют расстройства

высших и наиболее сложных информационных структур мысли, поэтому не

характерны для когнитивного снижения.

При этом сверхвключаемость, связанная с известной ассоциативной

легкостью, не свойственна дефициту интеллекта и органической тугоподвижности

мышления. Отсутствие неадекватности и претенциозности отражают, по-

видимому, сохранность здравого смысла, социальных эмоций и социального

интеллекта у больных с легким и умеренным психоорганическим синдромом.

34

Ст. откл.

1,161

,000

1,224

,169

,586

,000

,236

,000

,139

,000

,869

,000

1,738

,829

,909

,234

,768

,438

,550

,000

,631

,000

,449

1,289

1,612

1,810

2,855

5,074

1,2274

,85553

1,510

,691

Параметры

Дз

М

Параметры

Дз

М

Ст. откл

1,019

,234

,487

,204

,656

,266

,616

,120

1,954

3,676

1,115

,391

1,866

,508

,988

,120

2,114

,000

4,878

2,706

,255

,812

1,964

1,618

,366

,741

1,164

1,195

,545

,000

,80***

,00

,75

,03

,21

,00***

,06

,00*

,02

,00

,32***

,00

1,22***

,33

,47***

,06

,30

,12

,12

,00

,17

,00

,17

,30

1,95

1,44

2,28

4,00

1,619

,9367

1,02

,44

,68***

,06

,38***

,04

,21*

,04

,27***

,01

1,77

1,37

,52**

,14

1,49***

,21

,40***

,01

,75**

,00

5,35***

1,59

,07*

,33

,96

,70

,10

,13

,31

,14

,19**

,00

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

1

2

Фрагментарность

образов

Ошибки ТоМ

Соскальзывания

Атактические

замыкания

Латентные

признаки

Латентные

концепты

Нестандартность

Приблизительные

обобщения

Сверхвключа-

емость

Количество

версий

Пресеверации

Стереотипии

Разноплановость

Некорригиру-

емость

Претенциозность

Неадекватность

Нелепость

Алогизм

Парадоксальность

Амбивалентность

Вычурность

Резонерство

Абстрактность

Формализм

Метафоричность

Символизм

Неологизмы

Схематизм образов

Символизм

образов

Индекс А/K

Искажения

восприятия

Таблица 10 – Описательные статистики и различия средних групповых

оценок НМ при шизофрении и органических заболеваниях головного мозга

Примечание: Дз – диагноз: 1 – Шизофрения;

2ОЗГМ; М – средние групповые оценки;

Ст. откл. – стандартное отклонение;

(*) – Значимость различий по t- критерию Стьюдента: 0,05; ** 0,01; *** 0,001

35

нарушений

и

морфофункциональных

аномалий

мозга

при

когнитивных

шизофрении.

Таким образом, верхний предел «органического» суммарного индекса,

особенно в сочетании с качественным анализом различий, может служить

надежным практическим критерием для отсева ложно позитивных гипотез о

шизофренической природе выявленных нарушений мышления.

Кроме того, сильно различаются и средние суммарные оценки НМ при

шизофрении

и

ОЗГМ,

соответственно

22,9

и

9,8

баллов.

Однако

при

дифференциальной диагностике даже нулевые оценки суммарного индекса НМ не

могут гарантировать вывода об отсутствии шизофрении («ложно негативная

гипотеза»), поскольку 10,7% всей «шизофренической» выборки исследования

показали суммарный индекс НМ в диапазоне средних для ОЗГМ показателей (0-8

баллов). Но при этом более чем у половины больных шизофренией (55,9%) этот

показатель превышал среднюю групповую оценку (22,9 б.).

В подпараграфах 3.3.3 и 3.3.4 рассматриваются нозологические различия

нарушений мышления при шизофрении и органических заболеваниях головного

мозга разного генеза – эпилептического и алкогольного токсико-метаболического,

которые, как известно, различаются своими патофизиологическими механизмами.

Обнаружилось, что токсико-метаболическая группа показала достоверно более

высокие показатели вербального интеллекта и больший спектр нарушений

абстрактно-понятийного мышления (абстрактности, метафоричности, вербального

символизма, латентных концептов), чем группа эпилепсии. Эти различия

подтверждают уже известные закономерности специфического патогенного

влияния разнородных экзогенных факторов на когнитивные функции (Chanraud et

al., 2011; Dawson et al., 2012) и психопатологические симптомы шизофренического

типа, например, бред и галлюцинации (Pomarol-Clotet, 2006; Erhardt, 2007).

В подпараграфах 3.3.5 и 3.3.6 анализируются различия между шизофренией

и органическими поражениями головного мозга вследствие черепно-мозговых

травм и сосудистой патологии, при разной топике и стороне поражений.

Спецификой фронтальных поражений травматического генеза закономерно

оказалось отсутствие различий с шизофренией по нарушениям мышления,

связанным

с

дефицитом

регуляции

(стереотипии,

амбивалентность)

и

расстройством умственных операций (соскальзывания); а фронтально-височных –

по НМ, связанным с семантическими расстройствами словесного и образного

мышления (формализм, нарушения восприятия, в том числе семантические).

36

Обе клинические выборки различались и по среднегрупповой суммарной

оценке нарушений мышления, подсчитанной для всей батареи из 8 тестов

мышления (p0,001). При этом разброс индивидуальных показателей по

суммарному индексу в группе шизофрении (0-109 баллов) был на несколько

порядков выше, чем при ОЗГМ, где все индивидуальный показатели не превышали

24 баллов, что согласуется с фактом высокой индивидуальной вариабельности

Специфику лево-височных очагов составило отсутствие различий с шизофренией

по нарушениям операндов мышления, так или иначе связанным с патологической

активностью памяти (персеверации, латентные признаки, разноплановость) или с

ее дефицитом на слова, категории, абстрактные и символические понятия

(неологизмы-парафазии, латентные концепты, абстрактность, символизм и др.).

Характер

полученных

различий

может

говорить

о

причастности

к

соответствующим структурным расстройствам мышления при шизофрении

возможной патологии тех же отделов головного мозга, что и при ОЗГМ, но

обусловленной

эндогенными

морфофункциональными

аномалиями,

а

не

экзогенными повреждениями.

Фронтальные поражения имели больше всего различий с шизофренией как

по нарушениям мышления (23 параметра), так и по интеллектуальным показателям

(10), а лево-височные – меньше всего (14 и 4 соответственно). Это указывает на

снижение вероятности появления большей части психоорганических НМ при

усилении интеллектуального дефицита, а также на возможность фенокопирования

некоторых

НМ

шизофренического

типа

семантическими,

символическими,

обобщающими дисфункциями вербальной памяти и мышления при ОЗГМ.

Фронтальные, фронтально-височные и височные поражения травматического

генеза обнаружили не только специфику, но и общность различий с шизофрений

по ряду НМ, связанную, по-видимому, с общей для них патологией фронтально-

височных взаимодействий.

Латеральная специфичность нарушений мышления при сравнении различий

с шизофренией право- (ПП) и левополушарной (ЛП) патологии головного мозга

сосудистого генеза оказалась выражена минимально (16:17 различий), хотя и

обнаружила закономерную связь ПП с невербальными НМ, а ЛП – с патологией

вербальных

обобщений

и

связности

речи

(разноплановость,

атактические

замыкания). При этом большинство НМ не имело значимых различий при ЛП и

ПП, что предполагает возможность разных патологических механизмов, как

преимущественно речевых, так и образных, приводить к феноменологически

сходным расстройствам мышления структурного типа при ОЗГМ.

Выявленная при очаговых сравнениях ОЗГМ определенная общность их

различий с шизофренией по ряду когнитивных показателей (дефицит вербальной

экспрессии,

понятийных

и

категориальных

обобщений,

конкретность

невербального мышления) может указывать на эти показатели как на возможные

когнитивные причины экзогенно-органических нарушений мышления.

Закономерно неоднозначные различия шизофрении с разными очаговыми

поражениями

головного

мозга

(фронтальными,

лево-височными,

височно-

фронтальными) свидетельствуют о различиях морфофункциональных мозговых

механизмов отдельных структурных НМ в рамках общей системной патологии

головного мозга при шизофрении, которая не ограничивается только одним

регионом, как в случае локальных очагов травматического генеза.

37

В подпараграфе 3.3.7 исследовались различия и корреляции НМ с

очаговыми и латеральными поражениями внутри общей группы ОЗГМ. Оказалось,

что височные, фронтальные или фронтально-височные поражения, независимо от

их латерализации, не имели между собой значимых различий по параметрам НМ,

что

может

говорить

об

особой

роли

патологии

фронтально-височных

взаимодействий

в

детерминации

«органических»

НМ,

а

также

о

морфофункциональной гетерогенности этой детерминации.

В подпараграфе 3.3.8 анализируются различия по параметрам НМ между

шизофренией, ОЗГМ и нормой. Большинство НМ в норме оказались закономерно

менее вероятны, чем при шизофрении, и лишь персеверации, как и при ОЗГМ,

чаще фиксировались в норме, чем при шизофрении (но только в одной методике).

Независимо от методики исследования по некоторым структурным НМ (алогизм,

метафорическая и понятийная приблизительность, расплывчатость и др.) не

было значимых различий между шизофренией и нормой. По сравнению с ОЗГМ,

здоровые испытуемые меньше отличались от шизофрении по тем нарушениям

мышления, которые связаны с абстрактными формами мышления, ассоциативными

процессами памяти, умственной продуктивностью и общей интеллектуальной и

коммуникативной активностью. Наша система оценивания не включала оценку

тяжести разных патофеноменов мышления, а только частоту их появления,

поэтому фиксировались даже легкие формы нарушений, которые отмечались и в

норме. Но при этом количественная выраженность большинства НМ, а также их

Суммарный показатель (табл. 11) были в норме достоверно ниже, чем при

шизофрении, что важно для ее дифференциальной диагностики.

Таблица 11 – Описательная статистика Суммарного показателя НМ при

шизофрении и в норме

Стд. ошибка

среднего

Суммарный Индекс

нарушений мышления

«Исключение предметов»

«Классификация

предметов»

Стд.

отклонение

Группа

Среднее

Норма

4,35

5,308

0,658

Шизофрения

8,22

5,895

0,672

Норма

2,56

3,897

0,551

Шизофрения

6,31

5,988

0,631

При ОЗГМ функциональные механизмы НМ были связаны со снижением и

речевой экспрессии, и Понятийного индекса, а в норме – более однозначно только

с индексом афазии, а с Понятийным индексом не во всех методиках. Так, по

сравнению с шизофренией, в норме в «Классификации» были достоверно выше и

Понятийный индекс и вербальные трудности, чем в «Исключении предметов». Но

при этом различий с шизофренией было больше в «Исключении предметов»

(15:10). Значит, там, где в норме было меньше речевых трудностей, там была

меньше и вероятность НМ шизофренического типа (таблица 12).

38

Классифика-

ция

Исключение

предметов

44

42

45

61

71

72

12

16

18

19

34

39

41

11

12

14

16

18

19

20

22

30

34

35

40

41

Обозначения параметров: 11 –Неадекватность; 12 – Нелепость; 16 – Вычурность; 18 –

Резонерство; 19 – Абстрактность; 20 – Формализм; 22 – Символизм; 30 – Фрагментарность

образов; 34 – Соскальзывания; 35 – Атактические замыкания; 39 – Латентные признаки; 40 –

Латентные концепты; 41 – Нестандартность; 42 – Далекие ассоциации; 44 – Сверх-

включаемость; 45 –Кол-во версий; 71- Персеверации; 72 – Стереотипии; 61-Пресыщаемость

При этом пресыщаемость как проявление мотивационного дефицита, не

играла определяющей роли в детерминации структурных НМ шизофренического

типа, вопреки сложившимся представлениями отечественной патопсихологии

(Зейгарник, 1962, 1976). Так, независимо от того, что пресыщаемость в норме была

достоверно ниже, чем при шизофрении в «Классификации», меньше нарушений

мышления в сравнении с шизофренией отмечалось в «Исключении предметов», где

«нормативная» пресыщаемость значимо не отличалась от патологической.

Как видно, при этом разные методики исследования НМ («Исключение

предметов» и «Классификация») обнаружили функциональную специфичность и

диагностическую неравноценность в отношении различных видов НМ, а также

нагрузки на понятийные (понятийный индекс), вербальные (индекс афазии) и

мотивационные факторы умственной деятельности (пресыщаемость).

Глава 4. «Качественный патопсихологический анализ структурно-

операциональных нарушений мышления». В этой главе рассматриваются

механизмы структурных нарушений мышления с позиций его информационной

модели, которая предполагает в качестве причины НМ расстройства трех пар

базовых операций мышления: анализа-синтеза, сравнения по сходству-различиям и

обобщения-конкретизации

(абстрагирования).

Они

составляют

целостный

ансамбль взаимно противоположных операций, выполняющих специфическую

функцию мышления – выделение отношений между объектами. Обсуждаются три

вида операциональных расстройств: дефицит, дискоординация и деструкция

умственных операций. На основе широко представленных клинических примеров,

а также полученных в исследовании статистических данных, проводится

обоснование специфичности дефицита операций для органических заболеваний

головного мозга, а деструкций – для расстройств шизофренического спектра. При

этом дискоординация может сопровождать любые из этих расстройств операций.

В

параграфе

4.1

проводится

качественный

анализ

структуры

и

39

Таблица 12– Параметры НМ, имеющие значимые различия по t-критерию Стьюдента

(p0,05 –0,000) между группами шизофрении и нормы в двух разных методиках

Методики

Параметры нарушений мышления, имеющие значимые различия

специфических

операциональных

механизмов

нарушений

мышления

при

шизофрении в рамках информационной теории мышления.

В

подпараграфе

4.1.1

отдельно

представлены

примеры

различных

деструкций

умственных

операций.

Деструкция

это

распад

не

только

тройственного ансамбля операций мышления на автономные пары, а пар – на

противоположные операции, но и самих операций – на отдельные фрагменты. Этот

механизм включает пропуски, повторы, смешения и неадекватные взаимозамены

умственных операций или их фрагментов, а также инородные включения. При этом

обосновываются отличия частичной и полной деструкции операций анализа-

синтеза, сравнения и обобщения от психоорганического дефицита тех же

операций. Например, при частичной деструкции операций анализа в одном случае

достаточно сложный анализ в отношении одних объектов сочетается с дефектом

или отсутствием всякого анализа в отношении других, даже очень простых

объектов. Тогда как «органический» дефицит аналитических операций проявляется

во всех случаях анализа сложных (скрытых, понятийных) характеристик/объектов

либо

комплекса

простых

признаков

(наглядно-чувственных,

конкретных).

Отдельно обсуждаются осложненные деструкции, которые помимо деформации

операций/их частей содержат инородные вставки в виде побочных ассоциаций или

конфабуляций, которые могут частично или полностью замещать пропущенные

операции/фрагменты. Анализ такой осложненной деструкции операций анализа,

сравнения и обобщения представлен на рисунке ниже:

(2)

К

(3)

(4)

Живые

Ж

Г

Вода

Ветер

(1)

П

Н

Условные обозначения: П – пила; Н – ножницы; К – корабль; Ж – жук; Г – гусь;

Живые – животные; Кругами обозначены конфабуляторные включения. Разные

виды соединительных линий между фигурами обозначают разные по характеру

связи между объектами (понятийные, смысловые, ситуативные, ассоциативные и

конфабуляторные). Прямоугольниками 1-4 выделены различные умственные

операции или их фрагменты. Грунтовка прямоугольника (1) выделяет частичную

деструкцию операции обобщения, а сплошная заливка прямоугольника (4) –

неявную, пропущенную операцию обобщения.

Рисунок 5 – Осложненная деструкция операций обобщения

40

Обр

Г

П

Н

К

Условные обозначения: П – пила; Н – ножницы; К – корабль; Ж – жук; Г – гусь.

Звездочкой в каждом прямоугольнике обозначен искомый сходный признак

объектов.

Рисунок 6 – Корректное сравнение и обобщение сходных признаков предметов

Но рисунок 5 представляет вместо пяти отношений сходства, как на рис. 6,

как минимум 10 различных связей между объектами и четыре разных

операциональных фрагмента, выделенных прямоугольниками (1), (2), (3) и (4). При

этом прямоугольники (1) и (4) выделяют фрагменты двух разных операций

обобщения, соответственно функционального (инструменты нужны, чтобы что-то

сделать) и понятийного (жук и гусь – живые существа). Одна из этих операций

носит неявный характер, т.е. по существу пропущена (неявное обобщение

животных

подразумевается,

благодаря

их

группированию

и

совместному

отнесению к одним и тем же объектам).

Темный цвет прямоугольника (4) указывает на этот типичный при

деструкции умственной операции пропуск одного из ее фрагментов, который

полностью сливается (контаминирует) с конфабуляцией – отнесением объектов

скрытого обобщения [животных] к воде и ветру. Эта контаминация обозначена на

рисунке наложением прямоугольника (4) на прямоугольник (5). Остальные 6 типов

отношений ни в коей мере не являются обобщающими и не опираются на какое-

либо реальное сходство между объектами. Так, в прямоугольнике (2) выделены

операции ассоциативной связи пилы и ножниц с парусником как объектом их

функциональной

направленности,

а

в

прямоугольнике

(3)

представлены

ассоциативные связи парусной лодки с водой и ветром и конфабуляторные связи с

ними же гуся и жука.

В этой псевдологической конструкции содержится два типа патологического

смешения умственных операций – их частичное наложение и полное слияние

(контаминация). Точно так же, частично или полностью могут накладываться друг

41

Рисунок

5

иллюстрирует

разбор

псевдологического

суждения

из

классического примера классификации предметов, который Б.В. Зейгарник

(Зейгарник, 1986) описывает как «искажение процесса обобщения»: – Пила и

ножницы нужны, чтобы сделать парусник (корабль) (а), а гусь и жук также

относятся к ветру (в) и воде (с), как и лодка (корабль). Корректная схема этого

суждения представлена на рисунке 6. Так, классификация предметов, как известно,

требует объединения (обобщения) в один класс сходных (сравнение) по каким-

либо свойствам (анализ) объектов (рисунок 6).

на друга и разные операнды мысли (образы или слова), образуя различные

комбинации

и

невозможные

конструкции

(несуществующие

образы

неоморфизмы или слова – неологизмы). В рассматриваемой схеме присутствуют

еще и дублированные связи, или стереотипии, т.е. повторы отношений,

связывающих парусник, а также жука и гуся как с водой, так и с ветром. Для

конфабуляторного объединения трех предметов было бы достаточно и одной их

общей связи, например с водой, или только с ветром. Но две одинаковые связи,

которые содержательно не раскрываются как разнородные, являются уже

стереотипными повторами. Персеверации, как и стереотипии, возникают по общим

для ассоциаций и конфабуляций автоматическим механизмам памяти, не

связанным с произвольными умственными операциями. Но только персеверации

относятся к операндам (или их фрагментам), а стереотипии – к операциям,

повторно и неадекватно применяемым к разным случаям.

Нарушения операндов мысли. Кроме деструкции умственных операций и

неадекватности выделяемых ими отношений в приведенном примере присутствуют

и нарушения, связанные с повреждениями самих операндов мысли, или объектов

отношений. Повреждения операндов играют свою роль в деструктивной логике.

Так, испытуемый воспринимает корабль на рисунке как парусник, хотя картинка

включает только изображение моряка в современной форме и части палубы

неизвестного судна на фоне моря. Но только благодаря искажению и

воображаемому достраиванию (фабулизации) образа корабля до парусника

появляются ассоциативные связи с пилой и ножницами.

Кроме образных искажений операндов, анализируемое суждение дает

пример и семантического нарушения, в данном случае уже символьных, или

словесных операндов мысли. Так, конфабуляторная связь ветра с жуком и гусем

совершенно неясна и надуманна, в то время как приблизительное использование

слова «ветер» в значении «воздух» делает эту связь очевидной и закономерной, т.к.

эти живые существа дышат воздухом. Искажения операндов могут быть ведущими

признаками некоторых нарушений мышления, например, таких как вычурная и

стильная речь, неологизмы или искаженные и конфабуляторные образы. В любом

случае, комбинация различных деструкций основных компонентов мысли

(операндов, операторов, их словесно-образного взаимоперевода) порождает

многообразие структурных НМ. Подробный качественный разбор различных видов

структурных НМ представлен в следующих частях этой главы диссертации.

В подпараграфе 4.1.2 приводится структурно-операциональный анализ тех

видов НМ (соскальзываний, алогизма, атактических замыканий, разноплановости,

метафоричности,

парадоксальности

и

тангенциальности),

которые

с

наибольшими весами вошли в один главный фактор – деструкции умственных

операций. Разбор вариантов одного из этих нарушений – алогизма (дислогия,

противоречивая,

аутистическая,

парадоксальная,

конфабуляторная

логика)

показывает возможность определения их структурно-операциональной специфики

42

в рамках выбранной модели анализа. Так, отличительной чертой дислогий будут

деструкции внутри парных умственных операций при сохранной целостности их

тройственного ансамбля и в отсутствие осложнений инородными вставками

(ассоциациями

и

конфабуляциями).

Это

демонстрирует

умозаключение

с

чрезвычайно сложной архитектурой дислогических связей, содержащее только

деструкции операций обобщения и сравнения, при смешении фрагментов

сравнения: Гнездо лишнее, его птицы сами делают, а нору, берлогу, муравейник и

курятник делают животные или человек. Здесь смешиваются фрагменты трех

разных операций сравнения. Основание первого сравнения – жилище делают сами

(птицы, животные и человек) или не сами (куры). Второе сравнение – делают

жилище птицы или животные/человек. Третье основание скрытое, но неразрывно

связанное с первым, и должно быть с ним правильно согласовано – жилища,

построенные для самих себя (птицами и животными), и жилища, построенные не

для себя (человеком). Ни по одному из этих признаков (в отдельности или в

сочетании) жилища правильно не классифицированы, но разделены на две группы

при смешении в каждой из них всех трех оснований сравнения путем комбинации

и контаминации их фрагментов. Сами операции анализа и обобщения здесь

сохранны. Специфику конфабуляторной логики в рамках такого структурно-

операционального анализа составят замены любой из дефектных умственных

операций надуманной (конфабуляторной) связью. При этом выделение в

литературе «конфабуляторной логики» в отдельный вид нарушений мышления

(McKenna, Oh, 2004; Рубинштейн, 1970; Блейхер, 1985; Херсонский, 2000), по-

видимому, отражает те случаи алогизма, в которых конфабуляции полностью

замещают все необходимые умственные операции. В более тяжелых случаях

алогизма конфабуляции могут заменять не только необходимые логические

операции, но и сами операнды этих умственных действий, а иногда и многократно,

например, как в толкования метафоры «Зубастый парень»: «Это больной вместо

лекарства глотнул яду (?). Потому что это следствие того, что он осознал свои

ошибки. Я уверен, что с И. получится это. Такие люди не умирают своей смертью.

Их, знаете ли, из-за угла убивают» (Рубинштейн, 1970; стр.128.).

В параграфах 4.2 и 4.3 дается структурно-операциональный анализ

нарушений остальных структурных компонентов мысли – операндов (Неологизмы,

Неоморфизмы и др.) и обратимого словесно-образного перевода (Нелепость,

Неадекватность и др.). Причем доказывается, что тяжесть различных структурных

НМ определяется и количеством деструкций (пропусков, повторов, взаимозамен,

замещений инородными включениями) базовых элементов/фрагментов мысли –

(операндов, операторов, их взаимоперевода) и формой связей патологической

мысли, специфику которых составляют варианты сочетания/смешения деструкций

(комбинации, оверлэпинг,

контаминации).

Таким образом,

разные

формы

деструктивных связей, порождающие их дискретные единицы, и количество самих

деструкций (континуальность) раскрывают дискретно-континуальный характер

43

структурных нарушений мышления. В параграфе 4.4 обсуждаются неструктурные

НМ (регуляторные, энергодинамические, эмоционально-коммуникативные) в свете

информационной теории психики.

В заключении подведены итоги диссертационного исследования и

обоснованы его главные достижения, среди которых систематизация обширного

собрания описаний и дефиниций различных патофеноменов мышления, которая не

только

расширяет

диапазон

охвата

разносторонних

симптомов

патологии

мышления, но и классифицирует их в рамках единой теоретической модели,

выделяющей основные структурные компоненты, свойства и функциональные

связи мышления (регуляторные, эмоционально-коммуникативные, личностные и

др.). Существующие вне такого фундаментального понимания мышления

современные систематики НМ разноречивы и ограничиваются их описательными,

а потому недостаточно четкими и надежными дефинициями, что отмечают и

другие ученые (Sims-Knight, Knight, 1978; Andreasen, Flaum, 1994; Kleiger, 1999;

Andreasen, 2007; Arun, 2009; Fotopoulou, 2010; Kircher et al., 2014; Херсонский,

2000; Херсонский, Гильяшева, 2005). Предложенный в исследовании структурно-

операциональный анализ в рамках информационной теории психики Л.М. Веккера

дает возможность рассмотреть НМ как закономерное проявление патологии

универсальной структуры мышления, его неотъемлемых свойств и сторон.

Положения информационной теории психики о двуязычной – словесно-

образной природе мышления, его структурных и неструктурных свойствах

подтвердились данными факторных исследований. В них были выделены

отдельные факторы образных и словесных НМ, а также отдельных структурных и

неструктурных расстройств мышления. Нейропсихологический анализ причин

стабильности выделения отдельных факторов структурных НМ в разных вариантах

факторного анализа, а также специфики различий НМ при шизофрении и ОЗГМ с

разной топикой и стороной поражения позволили предположить, что в основе

каждого из этих факторов могут лежать связи с разными морфофункциональными

структурами головного мозга. Например, связь факторов расстройства умственных

операций преимущественно с фронтальными, фактора семантических расстройств

– с фронтально-височными, а фактора расстройства операндов мышления – с лево-

височными отделами. Предположение о разнородности морфофункциональных

основ различных НМ в наибольшей степени отвечает современным научным

данным о различии нервных субстратов у разных кластеров НМ (Leube, 2009;

Palaniyappan et al., 2015) и разнообразии нейробиологических форм и локализации

патологии мозга при шизофрении (Shenton et al., 2001; Green, 2003; Andreasen,

2007).

Многомерный и кроссбатарейный подходы к исследованию впервые

позволили выявить взаимосвязи НМ при шизофрении не только с отдельными

расстройствами других психических функций или личности, но одновременно с их

множеством, представляющим системное единство различных сторон психики. В

44

результате был получен некий аналог «функционального коннектома» НМ,

включившего в свою архитектуру более 220 межфункциональных корреляций.

Исследование этих связей в рамках закономерностей информационной теории

психики позволило показать их преимущественно коморбидный характер и

подтвердить относительную независимость детерминации специфичных для

шизофрении структурных НМ от расстройства других психических процессов и

личности. Последние, как было установлено, могут вызывать регуляторные,

энергодинамические, эмоционально-коммуникативные расстройства мышления как

процесса и акта умственной деятельности, но структурные НМ они способны лишь

модулировать или отчасти фенокопировать. Как показал обзор литературы, в

отсутствие многомерного, полифункционального и дифференцированного подхода

к исследованию разных НМ, остается большой соблазн объяснять каждую

полученную в отдельности корреляцию НМ с той или иной дисфункцией как

причинную, самостоятельную или основную. Различия паттернов внутри- и

межфункциональных, клинико-биологических и психосоциальных корреляций

отдельных НМ подтвердили и выводы аналитического обзора литературы о

разнородности, гетеро- и полигенном характере различных НМ при шизофрении.

Было также доказано, что «органические» и «нормативные» ошибки

мышления, феноменологически сходные с шизофреническими НМ, могут быть

обусловлены

разными

психическими

дисфункциями

преимущественно

дефицитом образного мышления, понятийного интеллекта, вербальной экспрессии

и памяти и др., но не деструкциями базовых умственных операций, как при

шизофрении. Сравнение структурных нарушений мышления при ОЗГМ с разной

топикой, стороной поражения и генезом указало на возможность детерминации

одних тех же психоорганических НМ разными и, вероятно, комплексными

патологическими мозговыми механизмами, связанными в большей степени с

патологией лево-височных отделов и фронтально-височных взаимодействий, что

отмечают и при шизофрении (Bleich-Cohen et al., 2012; Venkataraman et al., 2012).

Одним из основных достижений исследования оказалось определение

специфики операциональных механизмов НМ при шизофрении, которые в свое

время ученица Л.М. Веккера Т.Н. Страбахина (1980) определила как деструкции

ансамбля трех пар взаимно противоположных базовых умственных операций

(анализа-синтеза, сравнения по сходству–различиям и обобщения-конкретизации),

выделив при этом этапы их распада, но не вскрыв всю сложность механизмов этой

деструкции. Наше исследование показало включение в этот механизм, помимо

фрагментаций,

также

неизбежных

пропусков,

повторов,

неадекватных

взаимозамен, смешений операций мышления/их фрагментов и побочных вставок

(ассоциаций, конфабуляций). Различные компоненты этого сложного механизма,

например, искажение процессов обобщения или включение в логические операции

случайных ассоциаций и конфабуляций, были описаны и ранее, но только по

отдельности и при абсолютизации значения каждого из них как основной или

45

самостоятельной

детерминанты

«шизомышления»

(Harrow,

Quinlan,

1985;

Mckenna, Oh, 2005; Зейгарник, 1962; Поляков, 1974; 1983). Выявленная в

исследовании комплексность и универсальность механизмов деструкций (и не

только операций, но и операндов мышления) показала возможность вывести из их

закономерностей многообразие и полиморфность структурных НМ, а также

предложить новый подход к их измерению. Он связан с учетом формы

(дискретность)

и

количества

(континуальность)

деформаций

структурных

элементов мысли, а не только с оценками статистической вероятности, частоты

проявления или патологического содержания нарушений мышления, как в

принятых методологических подходах (Johnston, Holzman, 1979; Harrow, Quinlan,

1985; Andreasen, Grove, 1986; Exner, 1993; Liddle et al., 2002).

Современные нейрокогнитивные и нейролингвистические исследования

тоже связывают функциональные и мозговые механизмы шизофренического

мышления с аномальными формами взаимодействия собственно операндных и

операторных компонентов мышления (Sitnikova et al., 2008, 2010; Kuperberg, 2010).

Однако в качестве операторных расстройств рассматриваются исполнительские

дисфункции метакогнитивного контроля и селекции, но не особенности патологии

базовых умственных операций, с помощью которых раскрываются искомые

отношения в процессе их обратимого словесно-образного взаимоперевода. А ведь

именно процесс раскрытия неизвестных и непонятных отношений с помощью

операций с объектами (образами и словами, символами) и составляет сущность

мышления, а не контроль или фильтрация сенсорно-перцептивной или извлекаемой

из памяти информации.

Исследование показало, как различные причинные гипотезы нарушений

мышления

(от

классических

ассоцианистских

и

мотивационных

до

нейропсихологических) могут быть успешно интегрированы в единую и

многомерную структурную модель патологии мышления. Такая интеграция

частных гипотез является актуальнейшей задачей современной когнитивной науки

(Martin, Caramazza, 2003; Величковский, 2006; Потапов, 2012). При этом

многомерность патологического мышления в данной теоретической конструкции

будет определяться не механическим увеличением числа его размерностей, как это

происходит в факторных моделях по мере их все более дифференцированных

исследований (Andreasen, 1979, 1986, 1991; Harrow, Quinlan, 1985; Liddle, Ngan,

Caissie, 2002; Docherty, 2005; Cuesta, Peralta, 1994; 2008), но количеством тех

необходимых элементов и свойств самого мышления, которые обусловлены

структурной

организации

как

информационного

закономерностями

его

психического процесса.

Перспектива дальнейших исследований патологии мышления, в свете

полученных в диссертации результатов, предполагает возможность расширения

предложенной таксономии НМ, дополнения и уточнения их классификации,

разработки

объективного

инструмента

метрической

оценки

дискретно-

46

континуальный характер, т.к. их тяжесть зависит от формы (комбинации,

частичные или полные контаминации) и количества деструкций элементов

мысли и ее побочных включений, что дает основу для нового подхода к

объективной метрической оценке выраженности структурных НМ.

5. Было подтверждено соответствие двуязычного (словесно-образного) характера

и многокомпонентного состава структурных нарушений

мышления их

информационной модели, а также независимость детерминации структурных

НМ при шизофрении от других психических дисфункций. Так, были выделены

факторы расстройства отдельно речевых и образных операндов (Неологизмы и

Искажения/

Фрагментарность

образов),

операторов

горизонтальных

(Алогизм/Соскальзывания) и вертикальных связей (вербальная Абстрактность,

Резонерство и Псевдоабстрактность,

Схематизм,

Индекс

абстрактности/

47

побочных ассоциаций и конфабуляций.

4. Структурные нарушения мышления

при шизофрении имеют дискретно-

континуальных свойств структурных НМ, изучения с его помощью сложных и

дифференцированных связей НМ с их морфофункциональным носителем, а также

математическое моделирование структурных НМ. Она предлагает развитие

предложенной теоретической модели нарушений мышления путем репликации его

операндов

на

разные

модальности

(зрительную,

слуховую,

тактильно-

кинестетическую и др.), разные языки мышления (образы и слова) и разные

информационные

структуры

образов

(сенсорные,

перцептивные,

репрезентативные, имажинативные). В этой своей многомерности данная модель

способна охватить самый широкий диапазон возможных вариантов структурных

НМ, и начало такому анализу было положено в диссертационном исследовании.

ВЫВОДЫ:

1. Качественный структурно-операциональный анализ патологического мышления

в рамках его информационной модели показал, что структурными нарушениями

являются

повреждения

структурных

компонентов

мысли

(операндов,

операторов-связей,

их

обратимого

словесно-образного

взаимоперевода),

которые могут проявляться как раздельно, так и в сочетаниях.

2. Специфику структурных нарушений при шизофрении составили деструкции

всех трех базовых операций мышления (анализа-синтеза, сравнения и

обобщения), что подтвердили результаты факторного анализа, во всех 12-ти

вариантах которого ведущим фактором, охватывающим наибольшую долю

дисперсии признаков, оказывался фактор расстройства умственных операций.

3. Механизмы деструкций, порождающие многообразие структурной патологии

мышления и ее полиморфность, оказались общими и для операторов, и для

операндов мысли, т.к. одинаково включали их фрагментацию, пропуски,

повторы, неадекватные взаимозамены и всевозможные смешения (комбинации,

частичные и полные контаминации), а также инородные включения в виде

конкретности

образов),

а

также

их

обратимого

словесно-образного

взаимоперевода

(Неадекватность/Нелепость

Формализм,

Вычурность/

Символизм). При этом расстройства других сторон умственной деятельности

(управляющих,

мотивационно-волевых,

эмоционально-коммуникативных,

мнестических и др.) сформировали самостоятельные факторы (Стереотипии,

Пресыщаемость, Претенциозность, Неспецифическая память и др.).

6. Функциональные системы патологического мышления обнаружили не только

динамический характер, но и определенную устойчивость своих элементов, на

что указывает стабильное выделение ряда факторов при определенной степени

изменчивости факторной структуры мышления под влиянием вариаций

количества и состава параметров, и в меньшей степенивыборки, методик и

факторных решений. Эта устойчивость, как показал нейропсихологический

анализ,

может

определяться

связью

разных

НМ

с

определенными

морфофункциональными структурами головного мозга, стабильность которых

только и может обеспечить воспроизведение одних и тех же факторов в разных

условиях,

требующих

смены

функциональных

систем

патологического

мышления.

7. В

норме и патологии было установлено единство структурного строения,

закономерных свойств и сторон мышления при нормативной и нозологической

специфике их нарушений. Это подтверждала общность факторов структурных и

неструктурных нарушений мышления, выделенных наряду с различиями

количества,

набора

ведущих

и

одноименных

факторов,

а

также

их

параметрического состава в клинических и контрольной выборках. Так, при

ОЗГМ и в норме не были получены специфические для шизофрении факторы

расстройства

умственных

операций

(Алогизм/Соскальзывания)

и

эмоционально-коммуникативных

сторон

мышления

(Претенциозность),

связанные

соответственно

с

деструкциями

операций

мышления

и

расстройствами социальных интеллекта и эмоций. Притом только при ОЗГМ

отсутствовали факторы расстройства высших форм вербального мышления

(Резонерство, Метафоричность, Символизм), в связи с когнитивным снижением,

и не было выделено факторов нарушений словесно-образного взаимоперевода

(Неадекватность, Вычурность), что отражало сохранность здравого смысла при

психоорганическом синдроме. А в норме отсутствовали факторы нарушений

образной основы (Нарушения образов), мотивации (Пресыщаемость) и

критичности мышления (Некорригируемость).

8. При шизофрении система внутри- и межфункциональных связей нарушений

мышления, в отличие от системы психоорганических НМ, характеризовалась

множеством слабых и разнонаправленных корреляций, а также наличием

большого числа их мелких кластеров, при отсутствии центральных узлов с

сильными корреляциями, что соответствует известным аномалиям организации

нейронных сетей при шизофрении и согласуется с идеей структурного

48

изоморфизма

в

организации

мышления

и

его

мозгового

субстрата.

Содержательный анализ этих межфункциональных корреляций подтвердил

независимость специфических для шизофрении структурных НМ от других

психических дисфункций, т.к. в подавляющем большинстве случаев обнаружил

коморбидный

характер

интеркорреляций

по

типу

информационных

(содержательных, структурных, структурно-уровневых) или модулирующих

(энергоинформационных и энергодинамических) связей. Лишь незначительная

часть слабых значимых интеркорреляций нескольких структурных НМ

(нелепости, алогизма, сверхвключаемости, разноплановости и соскальзываний)

имела содержательные признаки причинности, указывая на возможность их

частичного фенокопирования другими психическими дисфункциями. Значимые

межфункциональные корреляции «органических» НМ, напротив, оказались

малочисленными, но включали больше связей причинного толка, причем

сильных, с расстройствами речевой экспрессии, понятийных и категориальных

обобщений, образного мышления и др., указывая на причастность самых разных

когнитивно-дефицитарных

факторов

к

психологическим

механизмам

психоорганических НМ. В норме нарушения мышления были связаны с

дефицитом вербальной экспрессии и понятийного мышления (избирательно).

9. Различные патофеномены мышления при шизофрении в той или иной степени

различаются между собой и с одноименными «органическими» НМ паттернами

своих

внутри-

и

межфункциональных,

клинико-биологических

и

психосоциальных корреляций, что указывает как на их разнородность и

гетерогенность, так и на клинические особенности. Причем, в отличие от

психоорганических нарушений, шизофренические НМ оказались намного более

связанными друг с другом и с внутренними биологическими факторами –

полом, возрастом, длительностью и остротой заболевания, что обнаруживает их

системный эндогенный характер.

10. Сравнение шизофрении с разными нозологическими подгруппами ОЗГМ

выявило нозологическую, очаговую, латеральную и когнитивно-дефицитарную

специфику различий между ними по ряду НМ, что может означать различие

патофизиологической,

морфофункциональной

и

когнитивной

основы

различных

психоорганических

нарушений

мышления,

указывая

на

многофакторный

и

многоуровневый

характер

их

нервно-психических

механизмов. Так, меньше всего различий с шизофренией было выявлено при

ОЗГМ алкогольного и сосудистого генеза, а также при лево-височных черепно-

мозговых травмах, а больше всего – при эпилепсии и фронтальных травмах

головного мозга. При этом у шизофрении не было различий по регуляторным и

операторным НМ с фронтальными поражениями, по семантическим НМ – с

фронтально-височными, а по операндным – с лево-височными очагами

травматического

генеза.

Минимальная,

но

закономерная

латеральная

специфичность НМ (как левополушарная специфика разноплановости и

49

атактических замыканий) при сравнении шизофрении с сосудистой патологией

указывала на возможность разных латеральных мозговых механизмов и

дефицита как речевых, так и невербальных функций вызывать сходные

«органические» НМ. При этом отсутствие значимых различий по параметрам

НМ между височными, фронтальными и фронтально-височными поражениями

(независимо от их латерализации) в общей группе ОЗГМ обнаружило ведущую

роль

патологии

фронтально-височных

взаимодействий

в

детерминации

структурных «органических» нарушений мышления.

11. Шизофрения, ОЗГМ и норма значимо различались между собой профилем,

Суммарным индексом и разбросом оценок отдельных НМ, что позволяет

использовать эти показатели в дифференциальной диагностике шизофрении на

практике.

Различия

между

расстройствами

шизофренического

спектра

оказались при этом весьма редкими, подтверждая, скорее, эндофенотипический

характер шизофренических НМ, а также возможность сглаживания их

нозологических

особенностей

различными

факторами

болезни

или

индивидуальными различиями. Выявленная в отношении разных нарушений

мышления, а также интеллектуальных, вербальных и мотивационных факторов

дискриминантная

неравноценность

методик

подтвердила

релевантность

батарейного подхода к исследованию НМ.

Список научных публикаций по теме диссертации

Монографии

1.

Чередникова, Т.В. Психодиагностика нарушений интеллектуального развития

у

детей

и

подростков.

Методика

«Цветоструктурирование»

/

Т.В.

Чередникова. – СПб. : Речь. –2004. – 352 с.

2.

Чередникова,

Т.В.

Современные

теории

интеллекта

и

практика

/

Т.В.Чередникова // Психодиагностика и психокоррекция / под ред. А.А.

Александрова. – СПб. : Питер, 2007. – Гл. 4. – С. 115–150.

Статьи в научных журналах, включенных в перечень ВАК

3.

Чередникова,

Т.В.

Информационная

теория

психических

процессов

Л.М.Веккера

в

решении

актуальных

проблем

патопсихологической

диагностики нарушений умственного развития / Т.В. Чередникова //

Сибирский психологический журнал. – 2004. – №2. – С. 24–30.

4.

Чередникова,

Т.В.

Феноменология

патологического

мышления

при

шизофрении. Oбзор зарубежной литературы второй половины ХХ – начала

XXI века (часть I) / Т.В. Чередникова // Вестник психотерапии. –2010. –№

35(40). – С. 9–24.

5.

Чередникова, Т.В. Исследование структуры нарушений мышления при

шизофрении с позиций концептуальной модели психики Л.М. Веккера /

50

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

Петербургского государственного университета. Серия

Социология. Педагогика. – 2011. – Вып. 1. – С. 244-254.

12, Психология.

Чередникова, Т.В. Современные нейрокогнитивные теории нарушений

мышления при шизофрении. Обзор зарубежной литературы / Т.В.Чередникова

//

Вестник

Южно-Уральского

государственного

университета.

Серия

«Психология». – 2011. – Вып.10, №18. – С. 95–101.

Чередникова, Т.В. Современные нейропсихологические, нейрогенетические и

нейроматематические концепции нарушений мышления при шизофрении:

обзор

[Электронный

ресурс]/

Т.В.

Чередникова

//

Психологические

исследования: электрон. науч. журн. – 2011. – N 1(15). URL: http://psystudy.ru

(дата обращения: 27.05.2011г.).

Чередникова, Т.В. Информационная модель мышления Л.М. Веккера в

исследованиях расстройств мышления при шизофрении методом факторного

анализа [Электронный ресурс] / Т.В. Чередникова // Психологические

исследования: электрон. науч. журн. – 2011. – N 3(17). URL: http://psystudy.ru

(04.11.12). 0421100116\0025 (дата обращения: 04.12. 2011).

Вассерман Л.И. Апробация многомерной нейропсихологической методики

«Комплексная фигура Рея-Остеррита» на модели больных фокальной

эпилепсией / Л.И. Вассерман, Б.Б. Ершов, Т.В Чередникова, К.Г. Фоломеева,

А.В. Чуйкова // Вестник Южно-Уральского государственного университета.

Серия «Психология». – 2012. – Вып. 19, № 278(193). – С. 37–40.

Вассерман Л.И., Чередникова, Т.В. Невербальная методика «Комплексная

фигура»

Рея-Остерриета

и

ее

психодиагностическое

значение

для

квалификации

нейрокогнитивного

дефицита/

Л.И.

Вассерман,

Т.В.

Чередникова // Сибирский психологический журнал. – 2013. – №13. – С. 13–

25.

51

Т.В.Чередникова

//

Вестник

Южно-Уральского

государственного

университета. Серия «Психология». – 2010. – Вып. 9, № 17(193). – С. 39–46.

Чередникова, Т.В. Экспериментальные исследования нарушений мышления

при шизофрении. Обзор зарубежной литературы конца ХХ – начала ХХI века

(ч. I) / Т.В.Чередникова // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. –

2010. – № 6 (63). – С. 74-80.

Чередникова, Т.В. Экспериментальные исследования нарушений мышления

при шизофрении: обзор зарубежной литературы конца ХХ – начала ХХI века

(ч. 2) / Т.В.Чередникова // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. –

2011. – № 1 (64). – 77–83.

Чередникова, Т.В., Щелкова, О.Ю. Методы исследования нарушений

мышления при шизофрении. Обзор зарубежной литературы (конец XX –

начало XXI века) / Т.В.Чередникова, О.Ю. Щелкова // Вестник Санкт-

Чередникова, Т.В. Связь нарушений мышления при шизофрении с клинико-

биосоциальными факторами / Т.В. Чередникова // Вестник психотерапии. –

2014. – №49 (54). – С. 114–124.

Чередникова, Т.В. Специфика связей с интеллектом различных нарушений

мышления

при

шизофрении

и

экзогенно-органических

заболеваниях

головного

мозга

/

Т.В

Чередникова

//

Вестник

Южно-Уральского

государственного университета. Серия «Психология». – 2014. – Т. 7, №1. – С.

122–129.

Вассерман Л.И., Чередникова Т.В., Логвинова И.В. Информационная теория

психики Л.М. Веккера в решении концептуальных и практических проблем

детской нейропсихологии внимания и коррекции когнитивного дефицита у

детей / Л.И. Вассерман, Т.В. Чередникова, И.В. Логвинова.// Вестник Санкт-

Петербургского

государственного

университета.

Серия16,

Социология. Педагогика. – 2014. – Вып.2. – С. 20–33.

Психология.

Чередникова, Т.В. Аналитический обзор отечественных теорий нарушений

мышления при шизофрении / Т.В.Чередникова // Социальная и клиническая

психиатрия. – 2014. – Т. 24, Вып. 2. С. 85–90.

Чередникова, Т.В. Различия нарушений мышления при шизофрении и

органических заболеваниях головного мозга / Т.В.Чередникова // Сибирский

вестник психиатрии и наркологии. – 2014. – № 2. – С. 22–26.

Л.И.

Вассерман.

Комплексная

диагностика

эндогенных

депрессий

с

использованием нейровизуализационных и когнитивных показателей // Л.И.

Вассерман, Н.И. Ананьева, М.В. Иванов, А.В. Сорокина, Б.Б. Ершов, Р.В.

Ежова, М.Г. Янушко, Т.В. Чередникова, А.С. Крижановский, А.В. Чуйкова //

Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В.М. Бехтерева. – 2014.

– №2. – С. 39–45.

Чередникова,

Т.В.

Особенности

структуры

внутри-

и

межсистемных

функциональных взаимосвязей патологического мышления при шизофрении /

Т.В. Чередникова // Обозрение психиатрии и медицинской психологии. –

2014. – №3. – С. 38–42.

Публикации в научных журналах и сборниках,

14.

15.

16.

17.

18.

19.

20.

21.

22.

23.

материалах съездов и конференций

Чередникова,

Т.В.

Рисуночная

диагностическая

техника

в

оценке

Т.В. Чередникова // Журнал арт-терапии. –

интеллектуального недоразвития /

2000. - Т.3, №3. – С. 53–56.

Чередникова, Т.В. Метод «Цветоструктурирование графического образа» в

диагностике эмоциональных нарушений / Т.В. Чередникова // Обозрение

психиатрии и медицинской психологии им. В.М. Бехтерева. – 2000. – №3. – С.

42–45.

Чередникова, Т.В. Роль общей теории психики в решении актуальных задач

психологии и психодиагностики отклонений в психическом развитии / Т.В.

52

24.

25.

26.

27.

28.

29.

Чередникова // Развитие специальной (коррекционной) психологии в

изменяющейся

России:

Материалы

научно-практической

конференции

«Ананьевские чтения – 2005» / под ред. Л.А. Цветковой, Л.М. Шипицыной.

СПб. : Изд-во С.-Петербург. ун-та, 2005. – С. 167–168.

Вассерман Л.И., Чередникова Т.В., Вукс А.Я. Результаты адаптации

Бостонской версии нейропсихологической методики "Комплексная Фигура"

Рея-Остерриса / Л.И. Вассерман, Т.В. Чередникова, А.Я. Вукс, // Материалы

Юбилейной научной сессии «Психоневрология в современном мире». СПб,

2007. – С. 584–587.

Вассерман Л.И., Чередникова Т.В., Шерешевский Г.В. Интеграционные

процессы в теории и методологии современной нейропсихологической

диагностики / Л.И. Вассерман, Т.В. Чередникова, Г.В. Шерешевский //

Материалы III Международной научно-практической конференции «Развитие

научного наследия А.Р. Лурия в отечественной и мировой психологии» / под.

ред.

проф.

В.А.Москвина.

Москва

;

Белгород

:

Издательско-

полиграфический центр «ПОЛИТЕРРА», 2007. – С. 138-139.

Чередникова, Т.В. Информационная теория психики Л.М. Веккера и

понимание природы психометрического интеллекта – фактора g / Т.В.

Чередникова // Материалы Юбилейной научной сессии "Психоневрология в

современном мире. – СПб., 2007. – С. 386–387.

Вассерман Л.И., Чередникова Т.В. Нейропсихологический потенциал единой

теории психических процессов Л.М. Веккера / Л.И. Вассерман, Т.В.

Чередникова // Теоретическое наследие Л.М. Веккера: на пути к единой

теории

психических

процессов:

Материалы

научного

симпозиума,

посвященного 90-летию со дня рождения Л.М. Веккера / отв. ред. М.А.

Холодная и М.В. Осорина. – СПб. : Изд-во С.-Петербург. ун-та, 2008. – С. 25–

35.

Чередникова, Т.В., Беломестнова, Н.В. Теория Л.М. Веккера в научной

методологии постмодернизма: проблемы мышления и философии познания /

Т.В. Чередникова, Н.В. Беломестнова // Теоретическое наследие Л.М.

Веккера: на пути к единой теории психических процессов: Материалы

научного симпозиума, посвященного 90-летию со дня рождения Л.М. Веккера

/отв. ред. М.А. Холодная и М.В. Осорина. СПб. : Изд-во С.-Петербург. ун-та,

2008. – С. 6–16.

Чередникова, Т.В. Методологические проблемы разграничения категорий

психическое «здоровье – болезнь», «норма – патология» с позиций

информационной теории психики Л.М. Веккера / Т.В. Чередникова //

Международная научно–практическая конференция "Ананьевские чтения –

2009: Современная психология: методология, парадигмы, теории" : тезисы

докладов. – Вып. I. – СПб., 2009. – С.298–302.

53

30. Чередникова, Т.В., Вассерман Л.И. Кросскультурное исследование возрастных

нормативов к Бостонской версии нейрокогнитивного теста «Комплексная

Фигура» Рея / Т.В. Чередникова, Л.И. Вассерман // Теоретические проблемы

этнической

и

кросскультурной

психологии

:

материалы

Второй

Международной научной конференции 26-27 мая 2010 г. : в 2 т. / отв. ред В.В.

Гриценко. – Смоленск : Универсум, 2010. – Т.1. – С. 45–49.

31. Вассерман,

Л.И.,

Чередникова,

Т.В.

Нейрокогнитивный

потенциал

психометрического

варианта

методики

«Комплексная

фигура»

Рея

в

исследовании исполнительских функций / Л.И. Вассерман, Т.В. Чередникова

// Четвёртая международная конференция по когнитивной науке. Томск, 22–26

июня 2010 г. : тезисы докладов : в 2 т. – Томск : Томский госуниверситет,

2010. – Т. 1. – С. 190–192.

32. Вассерман,

Л.И.,

Чередникова,

Т.В.

Исследование

конструктной

и

практической валидности психометрического варианта теста «Комплексная

Фигура» Рея как метода нейропсихологической диагностики / Л.И. Вассерман,

Т.В Чередникова // Сборник материалов Всероссийской научно-практической

конференции: Клиническая психология: Итоги. Проблемы. Перспективы.–

АОУ ВПО «Ленинградский государственный университет им. А.С.Пушкина».

– СПб. : «АЙСИНГ», 2010. – С. 16–21.

33. Чередникова, Т.В. Исследование латеральных эффектов нейрокогнитивной

деятельности в зрительно-пространственных тестах / Т.В. Чередникова //

Четвёртая международная конференция по когнитивной науке 22–26 июня

2010 г. : тезисы докладов : в 2 т. – Томск : Томский госуниверситет, 2010. –

Т.1. – С. 570–572.

34. Чередникова, Т.В. Общий фактор интеллекта «g» / Т.В. Чередникова //

Психологические исследования интеллекта и творчества: Материалы научной

конференции, посвященной памяти Я.А. Пономарева и В.Н.и Дружинина, ИП

РАН, 7-8 октября 2010 г. – М. : Изд-во «Институт психологии РАН», 2010. –

С. 39–42.

35. Чередникова, Т.В. Крылова, М.А. Творческие стили или патологические

симптомы?

/

Т.В.

Чередникова,

М.А.

Крылова

//

Психологические

исследования интеллекта и творчества: Материалы научной конференции,

посвященной памяти Я.А. Пономарева и В.Н. Дружинина, ИП РАН, 7-8

октября 2010 г.М. : Изд-во «Институт психологии РАН», 2010. – С. 25–27.

36. Вассерман, Л.И., Чередникова, Т.В., Щелкова, О.Ю. Патопсихологическая

феноменология сегодня: дискуссия в зарубежной литературе / Л.И.

Вассерман, Т.В. Чередникова, О.Ю. Щелкова // Материалы конференции по

клинической психологии, Челябинск. –2010. – С. 35–38.

37. Чередникова,

Т.В.

Факторно-аналитическое

исследование

нарушений

мышления при шизофрении в рамках информационного подхода / Т.В.

54

Вассерман, Л.И., Чередникова, Т.В.

38.

39.

40.

41.

42.

43.

44.

45.

Вклад Ф.И. Случевского в развитие

учения о психопатологии мышления при шизофрении / Л.И. Вассерман, Т.В.

Чередникова // Научные труды конференции «Врачебное искусство в

психиатрии»,

посвященной

80-летию

со

дня

рождения

профессора

Ф.И.Случевского. Санкт-Петербург, 30 октября 2011 г. – СПб. : Изд-во Фонда

«Содружество» – С. 76–80. (Раритеты медицинской литературы. Психиатрия).

Чередникова, Т.В. Информационный подход к исследованиям нарушений

мышления при шизофрении/ Т.В. Чередникова // Научные труды конференции

«Врачебное искусство в психиатрии», посвященной 80-летию со дня

рождения профессора Ф.И. Случевского. Санкт-Петербург, 30 октября 2011 г.

– СПб. : Изд-во Фонда «Содружество» – С. 121–126. (Раритеты медицинской

литературы. Психиатрия).

Чередникова, Т.В. Структура и механизмы нарушений мышления при

шизофрении с позиций информационной теории психики Л.М.Веккера / Т.В.

Чередникова // Пятая международная конференция по когнитивной науке.

Калининград, 18–24 июня 2012 г. : тезисы докладов : в 2 т. – Калиниград :

Балт. федерал. ун-т им. И.Канта, 2012. – Т. 2. – С. 592-593.

Вассерман, Л.И., Чередникова, Т.В. Детская нейропсихология и общая

теория психических процессов Л.М. Веккера / Л.И. Вассерман, Т.В.

Чередникова // Наследие А.Р. Лурии в современном научном и культурно-

историческом контексте: К 110-летию со дня рождения А.Р.Лурии / сост. Н.К.

Корсакова, Ю.В. Микадзе. – М. : Факультет психологии МГУ имени М.В.

Ломоносова, 2012. – С. 184–209.

Вассерман, Л.И., Чередникова, Т.В. Значение информационной теории

психики Л.М. Веккера для детской нейропсихологии / Л.И. Вассерман, Т.В.

Чередникова // Ананьевские чтения – 2013. Психология в здравоохранении :

материалы научной конференции, 22–24 октября 2013 г. / отв. ред.

Ю.Щелкова. – СПб. : Скифия-принт, 2013. – С.76–77.

Чередникова, Т.В., Пухова, Ю.А. Морфосемантическая структура неологизмов

и механизмы их конструирования в норме и патологии / Т.В. Чередникова,

Ю.А. Пухова // Шестая международная конференция по когнитивной науке,

Калининград, 23-27 июня 2014 г. : тезисы докладов. – Калининград, 2014. – С.

613–614.

Чередникова, Т.В. Различия системы интра- и интерфункциональных

корреляций

нарушений

мышления

при

шизофрении

и

органических

заболеваниях головного мозга / Т.В. Чередникова // Шестая международная

конференция по когнитивной науке, Калининград, 23-27 июня 2014 г. : тезисы

докладов. – Калининград, 2014. – С. 614–616.

Чередникова, Т.В. Свойства образов восприятия и представлений с позиций

55

Чередникова // Юбилейный сборник РПО : в 4-х томах / под ред. Д.Б.

Богоявленской, Ю.П. Зинченко. – М. : МАКС Пресс, 2011. – Том 3. – С. 183–7.

46.

47.

48.

49.

50.

51.

информационной теории психики Л.М. Веккера [Электронный ресурс] / Т.В.

Чередникова // Семинар "Искусственный интеллект: от методологии к

инновациям". № 12 / Научно-образовательный инновационный центр

интеллектуальных систем компьютерного восприятия и управления. Кафедра

Компьютерной фотоники и видеоинформатики. СПбГУ ИТМО. 28 сентября

2010г.: Презентация доклада: URL: http://ailab.ru/ downloads/seminar/tezisi-i-

prezentacii/6.html?limitstart=15/свободный (дата обращения: 04.11.2012).

Чередникова, Т.В. Структура и механизмы нарушений мышления при

шизофрении с позиций информационного понимания психики и мышления

(теории

Л.М.

Веккера).

Результаты

экспериментального

исследования

[Электронный ресурс] / Т.В. Чередникова // Семинар "Искусственный

интеллект: от методологии к инновациям". № 35 / Научно-образовательный

инновационный центр интеллектуальных систем компьютерного восприятия и

управления. Кафедра Компьютерной фотоники и видеоинформатики. СПбГУ

ИТМО. 25 марта 2013г.: Презентация доклада: URL: http://ailab.ru/downloads

/seminar/tezisi-i-prezentacii/6.html?limitstart=15/ (дата обращения: 25.03.13).

Чередникова, Т.В. Структура и механизмы нарушений мышления при

шизофрении с позиций информационной теории мышления Л.М Веккера

[Электронный ресурс] / Т.В. Чередникова // Семинар "Искусственный

интеллект: от методологии к инновациям". № 37 / Научно-образовательный

инновационный центр интеллектуальных систем компьютерного восприятия и

управления. Кафедра Компьютерной фотоники и видеоинформатики. СПбГУ

ИТМО. 27 мая 2013 г.: Презентация доклада: URL: http://ailab.ru/downloads

/seminar/tezisi-i-prezentacii/6.html?limitstart=15/ (дата обращения: 01.06.13).

Учебно-методические и научно-практические пособия

Чередникова, Т.В. Новая систематика интеллектуальных способностей :

учебно-методическое пособие / Т.В. Чередникова / – СПб. : Изд-во СПб

МАПО, 2009. – 63 с.

Вассерман,

Л.И.

Психологическая

методика

«Тест

интеллектуального

потенциала», его адаптация и апробация : учебно-методическое пособие / Л.И.

Вассерман, М.А. Вассерман, Т.В. Чередникова и др. – СПб. : Изд. Центр СПб

НИПНИ им. В.М. Бехтерева, 2011. – 63 с.

Применение

графических

методов

в

психодиагностике

нарушений

умственного развития и нейрокогнитивного дефицита у детей : Пособие для

врачей и медицинских психологов / разраб. Т.В. Чередникова, И.В. Логинова.

– СПб. : Изд. Центр СПб НИПНИ им. В.М. Бехтерева, 2011. – 51с.

Психологическая

диагностика

нейрокогнитивного

дефицита:

Рестандартизация и апробация методики «Комплексная фигура» Рея-

Остеррита : Методические рекомендации / разраб. Л.И. Вассерман,

ЧередниковаСПб. : С.-Петербургский гос. университет, 2011. – 68 с.

Т.В.

56



Похожие работы:

«Общая характеристика работы Актуальность работы. Кремниевая фотоника является одним из наиболее коммерчески перспективных и поэтому быстро развивающихся разделов со­ временной оптики, который изучает распространение света в структурах, из­ готовленных из кремния и совместимых с кремнием материалов. Интерес к данному разделу прежде всего связан с дешевизной оптоэлектронных кремни­ евых устройств, обусловленной возможностью их изготовления с использова­ нием большой...»

«Климин Евгений Андреевич ИСТОРИЧЕСКИЙ ЗВУКОИДЕАЛ РУССКИХ КОЛОКОЛОВ XVI – НАЧАЛА XX ВВ. АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения 17.00.09 – Теория и история искусства Саратов – 2015 Научный руководитель: Научный консультант: Официальные оппоненты: Соколова Ольга Николаевна кандидат искусствоведения, доцент, НОУ ВПО Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, заместитель декана факультета церковного пения по научной работе...»

«Иоутси Анна Николаевна РАЗДЕЛЕНИЕ ПОЛЯРНЫХ СОЕДИНЕНИЙ КАПИЛЛЯРНЫМ ЭЛЕКТРОФОРЕЗОМ И ВЭЖХ НА МАТЕРИАЛАХ, ПОСЛОЙНО МОДИФИЦИРОВАННЫХ ПОЛИКАТИОНАМИ И ПОЛИАНИОНАМИ 02.00.02 Аналитическая химия АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата химических наук Москва 2015 электрохимии (ИФХЭ РАН) им. А.Н. Фрумкина РАН Работа выполнена на кафедре аналитической химии химического факультета ФГБОУ ВО Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова (МГУ имени М.В....»





 
© 2015 www.z-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.